Воронежский Чикатило, расчленивший 8 женщин, живёт на свободе, получает пенсию и пишет стихи о любви

Житель Поворино Владимир Ретунский в 90-е убил минимум восемь девушек, из-за казуистики нашего законодательства вместо смертной казни получил всего 15 лет тюрьмы, вышел на свободу и уже девять лет разводит цыплят, выращивает клубнику в том же городке, который когда-то превратил в девичье кладбище. 22 июля истёк срок административного надзора за ним. Теперь он совершенно свободен. 

27.07.2021 21:30
МОЁ! Online
136

Читать все комментарии

Войдите, чтобы добавить в закладки

Воронежский маньяк, расчленивший 8 женщин, живёт на свободе на пенсию и пишет стихи о любви

21 июля, 2021 год, Поворино.

— Прям только из душа: вот, ещё не обсох…

Блуждающая улыбка. Выцветшие невидящие зрачки — слезятся, как у старого пса. Свалявшаяся седина. Прожаренный зноем голый торс. Женское лицо на левом плече — поблекшая красота.

…Старик как старик. Но я знаю, КТО он на самом деле.

* * *

28 февраля, 1997 год, там же, в Поворино. Сигарета — другая. Чёрные брови вразлёт, угли-глаза — в стол, дремучая смоль кудрей. Почти Антонио Бандерас. Ему 47.

— Я увидел девушку, она голосовала. Ну, я раньше её видел в магазине: она то ли продавцом была, то ли ученицей… Я остановился. Она говорит, я на автобус опоздала, подвезите… Я говорю, ну садись, поехали… Когда выехали за город — метров 300 — 400 проехали — я остановился. Говорю, если хочешь жить — делай то, что я тебе говорю. Она: «А что вы хотите?» Я говорю, ну… займёмся сексом…

Долгие паузы. Слова — холодный песок в песочных часах.

— …Она не возражала ничё, не сопротивлялась. Я развернул машину и поехал в сторону речки. Когда к речке подъехали, я заставил её раздеться. Сказал, раздевайся. В машине тепло было, она разделась. Я совершил с ней половой акт. После этого… Я говорю, пойду я в туалет схожу — давай тебе сзади руки свяжу. Связал ей руки… и задушил. После этого я вытащил труп с машины, подтащил к речке. Вернулся в машину, взял нож. Разрезал ей живот, чтобы труп не всплыл. И сбросил в речку.

Так 7 декабря 1990-го умерла 17-летняя Женя Солнцева (имена жертв изменены), ученица продавца одного из поворинских магазинов. Тело Жени через четыре месяца всё же всплывёт в местной речке Свинцовке.

* * *

«Бандерас» на видео — Владимир Николаевич Ретунский 1950 года рождения, поворинский маньяк, воронежский Чикатило. С 14 июня 1990-го по ноябрь 1996-го Ретунский изнасиловал и убил восемь девушек. Старшим было по 23 года. Младшим — 14.

Это то, что удалось доказать следователям. В начале расследования Ретунский признался в 10 изуверствах. В прокуратуре предполагают: замученных им девочек 12. На четверых не хватило доказательств.

Взять след поворинского «зверя» и задержать его удалось в феврале 1997-го.

Почему не казнили

Ретунский уже давно мог бы быть мёртв.

…Повесился бы в детстве, как собирался, но был застигнут и выпорот отцом, и минимум 8 девичьих жизней не сгнили бы в могилах. Их маньяк готовил для «своих девочек» заранее. Он сковал Поворино кладбищенским кольцом: если отметить на карте точки, где в лесах находили обезображенные — с отрезанной грудью (это был его фетиш) — тела, получится кольцо. И рядом с уже «похороненными» «зверем» девушками были пустые холодные ямы — могилы-«болванки» для будущих жертв.

…Не спотыкалась бы о свой извечный русский гуманизм ошалевшая от внезапной свободы новая Россия, в 1999-м воронежского Чикатило могли бы расстрелять. Но — мораторий на смертную казнь был одним из условий принятия страны в Совет Европы, готовивший красную дорожку для сбросившей «советские кандалы» страны.

14 мая 1996-го Ретунский изнасиловал, задушил и надругался над телом 23-летней учительницы физики Ольги Русановой, а через два дня президент Борис Ельцин подписал указ № 724 «О поэтапном прекращении применения смертной казни в России в связи с вхождением в Совет Европы». Последний смертник в нашей стране — 36-летний серийный убийца-педофил Сергей Головкин, растерзавший в окрестностях Москвы 11 мальчиков. Его расстреляли 2 августа 1996-го.

А в июле Ретунский убил 21-летнюю студентку Вику Кирову, в ноябре — последнюю свою жертву студентку Аню Минкину. Девочке было 18.

…Приговор «поворинскому Чикатило» вынесли в мае 1999-го. И судья облсуда Михаил Авдеев стал заложником казуистики нашего закона. На тот момент в России уже действовал новый Уголовный кодекс, который ввёл применение пожизненного заключения для особо тяжких преступлений. Но дело в том, что по правилу «закон обратной силы не имеет», Авдеев был вынужден судить маньяка по Уголовному кодексу РСФСР. А там за умышленное убийство высшая мера или от 8 до 15 лет тюрьмы. Но смертная казнь-то под мораторием.
Решение Михаила Авдеева: приговорить Ретунского Владимира Николаевича к высшей мере наказания через расстрел.

Судья знал, что Верховный суд отменит смертный приговор и Ретунский поедет в тюрьму. Но дать тому просто 15 лет не мог.

…В конце следствия Ретунский отказался от всех своих признаний: он всё же боялся расстрела. Получил 15 лет. С учётом времени в СИЗО, оставалось 12. Основную часть срока отсидел во «Владимирском централе», оставшиеся три года — в колонии в Борисоглебске. 14 февраля 2012-го вышел на свободу, вернулся в Поворино, где уже девять лет живёт в родительском доме. Сейчас ему 72-й год. У его калитки, под вишней, залитой чёрной кровью сладких ягод, он и встретил нас 21 июля, «только что из душа».

Не просто убийца

— Напишете опять про меня — неприятности пойдут. Каждый раз после вас, журналистов, неприятности: то стёкла в доме побьют, то ещё чего. А только забываться стало. Да и родные тех девочек… прочитают, и каково им?

В глазах — блуждающая улыбочка. Ему хочется поговорить.

— Идёмте, раз приехали.

* * *

Частокол старых сараюх: ещё его мама с папой строили. Заколочены. Петух с гаремом сонных кур. Вход в дом — со стороны огорода. Земля под розово-жёлтым ковром абрикосов и яблочной мелочи. Наседка с цыплятами.

— Это одна, а там у меня ещё две сидят!

Кивает куда-то, в голосе — гордость.

Меня передёргивает. Помню, как в 2012-м, после освобождения Ретунского, в региональном следственном управлении СКР я разговаривала с Аллой Хмелёвой — на тот момент заместителем руководителя отдела криминалистики. Когда в 90-х следователи продирались сквозь паутину поворинского маньяка, Алла Владимировна входила в аналитическую группу.

— С подобными жестокими преступлениями наш регион столкнулся впервые. Мы поняли: действует не просто убийца — маньяк. Изнасилование для него не главная цель. Сам процесс подчинения себе жертвы, насилия над ней и — как завершение — убийства, доставляет ему удовольствие. К работе подключили психиатров, психологов, сексологов. Они подтвердили наше предположение. Специалисты составили психологический портрет предполагаемого преступника: крепкий мужчина, привлекательный, лёгкий в общении, возможно — ездит на грузовике.

Портрет позже станет зеркальным отражением Владимира Ретунского — водителя поворинской заготовительной конторы, рассекавшего на ЗИЛе.

Бог и враньё

— Отец мой слесарем работал, а мать — она платки пуховые вязала, из козьего пуха. На эти платки и дом построили — дорогие они были. А после школы родители меня в Волгоград в училище отдали (до Волгоградской области от Поворино — шесть км. — Авт.), на слесаря промышленного оборудования. Потом армия. Два года на советско-иранской границе, в горах.

— Пограничник, значит?

— А то. Замначальника заставы по боевой подготовке!

…Эта «подготовка», возможно, потом помогала ему в расправе над девочками.

— Мне нравилось там поначалу, потом по дому заскучал. Хотя командование просило остаться. Но я после службы вернулся в Поворино. Теперь жалею. Остался бы, может, человеком бы стал.

— А теперь… не человек?

— Разве ж я живу? Так, существую…

Ретунский подпирает крыльцо в растянутом трико, раздолбанных шлёпанцах.

— После армии поехал в Москву. Там моя двоюродная сестра жила: нечего, говорит, тебе в Поворино делать, давай в столицу — тут работы полно. Я не хотел, но мать уговорила.

…Характерная черта маньяка, которую заметили эксперты: зависимость, безвольное подчинение женщинам, с которыми он жил, — матери, жёнам. А глумление над жертвами давало ему чувство силы и власти над женщинами, которым в быту приходилось подчиняться.

— Устроился на завод «Серп и Молот» крановщиком, женился — жена там же работала. Это её портрет на плече. Двое детей у нас родилось: мальчик и девочка, квартиру от завода получил я. Семь лет прожил в Москве, с 71-го по 78-й. И вернулся в Поворино, жильё жене оставил…

— Развелись?

Кивает: «Не сложилось». Но Ретунский врёт. Тогда Калининский суд Москвы приговорил его к пяти с половиной годам колонии за изнасилование коллеги, сидел Ретунский на родине в Воронежской области. Вскоре после освобождения снова зона: в драке зарезал родственника. И здесь он мне тоже врёт:

— Случайно я его. Повздорили, сцепились. Туда… Сюда… И так получилось, что он сам себя ножом. Мне сначала восемь лет дали, но после «пересуда» сбавили до трёх.

Не «сам себя» родственник: ножевых было порядка семи. И судили Ретунского не за «случайность», а умышленное убийство, поэтому и восемь лет. Однако была апелляция, другая родня дала показания в его пользу, и статью перекроили на «Убийство по неосторожности».

* * *

Со второй женой, поворинской, у Ретунского детей не было. Он воспитывал сына женщины от первого брака, потом нянчил внуков. И все, его знавшие, — соседи, близкие — позже станут уверять следователей: он пасынка как родного любил, а внуков — боготворил! Не убийца Володька. Не верим!

И супруга сначала тоже не верила. Плакала в кабинете следователя: «Не мог Вова».

— Вы покажете нам «могилы» убитых девушек? — Следователь смотрел на неё с жалостью. — Вот. Мы тоже не знали, где их искать. А Вова ваш привёл нас к ним сам.

Привёл и в деталях — до мелочей в одежде, причёсках, вещах, которые были при девочках, — их описал. Разложил сценарий каждого убийства: «Голосовала, подобрал, завёз на речку/в лес, «давай займёмся сексом», задушил…»

У каждой жертвы Ретунский не только отсекал молочные железы, но и обязательно забирал «сувенир»: серёжки, цепочку… Алла Хмелёва вспоминала: «тайничок» с безделушками во время следствия найдут дома у Ретунского. И там же — исписанные ровным школьным почерком тетрадки со стихами.

— Он жене из СИЗО поэмы присылал! Внукам — сказки о зайчиках. Он действительно располагал к себе, вызывал доверие… — говорила Хмелёва.

* * *

— Да, были стихи. До сих пор где-то тетрадки в доме.

Пауза. Молчим. Как бы нехотя заходит в дом, выносит тетрадки. Те же школьные буквы, частоколом, столбик на столбике. Цепляет очки. О жене, сестре, неведомой «любовной музе», о «несчастной» тюремной судьбе. И само собой — Боге. Куда же без него. И крестик на месте — маленький кусочек стали на шее, на серенькой верёвке.

— Верите?

— А как же! В детстве ещё крещёный.

— И молитвы читаете?

— Нет, — мотает головой. — На ночь крестик снимаю, а утром надеваю — крещусь. В доме иконы.

— В церковь ходите?

— Не-е-ет, — губы змеятся усмешкой. — Взглядов много.

…Во время следствия в тайнике Ретунского нашли не Библию. Кроме «сувениров от его девочек» — видео с порнографией, кассеты с натуралистичным кино о самоубийцах.

* * *

Выйти на след воронежского Чикатило — через пять лет и четыре месяца убийств — следователям помог случай. У одной из девушек с собой был щенок ротвейлера — редчайшая в то время порода для провинции. Ретунский не удержался: забрал. Подарил пасынку. И когда оперативники обходили поворинские дворы в поисках пропавшего пса, парень рассказал: «От отчима это, он мне привёз»…

«Невиноватый я»

— Помните, как услышали смертный приговор?

— Да. Не передать! Привели меня в камеру, начальник мне: «Курить есть?» А я не понимаю (тон — волнительный. — Авт.). Начальник мне, мол, не боись, отменят тебе вышку, сроком заменят. Так и случилось. Помню, я сокамернику как раз стих прочитал свой, что мне вышку заменили тюрьмой: ну, там, «спасибо, Боже…», всё такое. И вдруг открывается на двери «кормушка» и мне телеграмму зачитывают, что 15 лет дали.

…Ретунский боялся расстрела. Но, понимая, что останется жить, отказался от всех признаний, обвинив милиционеров в пытках. Классическая песнь. Вот и сейчас её затянул. И двухлитровым термосом ему воздух перекрывали, и на клетке в СИЗО «распинали»… Рефрен: «Не насиловал я, не убивал я — я не маньяк».

Слушаю. Перед глазами — пожелтевший кусок картона на столе у Аллы Хмелёвой. На нём — восемь девичьих лиц, померкшие улыбки с чёрно-белого фотоглянца. Следователям близкие пропавших девушек отдавали для поисков лучшие их фотографии. И на могильные памятники тоже отбирали лучшие.

«Когда я её убивал, то не знал имени. Узнал после: прочитал под фотографией на кладбище», — объяснял Ретунский на допросах.

…Сейчас же, мусоля в руках тугое сочное яблоко, я жду этой фразы. И вот она:

— Лучше бы меня тогда расстреляли! Разве ж это жизнь. Вон (кивает на очумевшую от жары наседку и цыплят — Авт.)… Только им и осталось дарить… Свою любовь!

Жена в итоге Вову бросила. Дети с ним не общаются. На вопросы о родственниках Ретунский отмахивается: «есть», но он же сам ВСЁ понимает.

* * *

Он получает минималку-пенсию («В тюрьме я работал! »), смотрит новости и шоу по огромной плазме, моет своё тело в душе, ест картошку и малину со своего огорода. Перемалывает мясо на фарш и лепит котлеты, и жарит, и ест. В этом чудовище ещё много животного желания: ЖИТЬ.

Ретунский пишет стихи о любви и о Боге, мечтает издать книгу. Фото Виктории Разумовской.

Зачем всё это?

Я знаю, о чём многие из вас, прочитав материал, думают. Зачем я снова даю этому чудовищу то, что ему хочется, — внимание, минуту славы.

Но в Поворино я приехала, зная, что 22 июля над Ретунским заканчивается административный надзор и он становится абсолютно свободным гражданином России, добропорядочным и законопослушным — как большинство из нас с вами. Рецидив среди насильников почти стопроцентный, а маньяки — это не просто насильники.

После того как Ретунский выходит из тюрьмы в 2012-м, Борисоглебский районный суд выписывает ему первый шестилетний срок административного надзора. Обязав — дважды в месяц отмечаться в ОВД по месту жительства. Запретив: 

— ходить по барам, ресторанам и т. п. — все точки, где продают только спиртное; 

— бывать на массовых мероприятиях и участвовать в них; 

— выезжать из Поворино; 

— выходить из дома с 23 вечера до 6 утра. 

Помню, когда я приезжала тогда в городок, местные полицейские божились: «Спуску ему не дадим!» Но… 

Через несколько месяцев Ретунского обвиняют в краже: якобы влез в дом к соседке и вытащил полторы тысячи рублей — и сажают на три года, 22 июля 2015-го он освобождается. И над ним снова устанавливают шестилетний надзор с запретом: выезжать из области без согласования с полицией, выходить из дома с 23 вечера до 6 утра — и обязанностью раз в месяц отмечаться в ОВД. 

Правда, в октябре начальник райотдела выходит в суд — мол, надо бы запреты ужесточить. И с тех пор Ретунскому запретили: 

— выходить из дома с 22 вечера до 6 утра; 

— светиться на массовых и неких «иных» мероприятиях; 

— появляться в школах, детсадах и учреждениях культуры.

И обязали дважды в месяц отмечаться в ОВД. 

22 июля 2021-го срок надзора истёк и вместе с ним погасилась судимость за кражу. За убийства восьми девушек судимость снята. Всё: формально перед вами благообразный старец, питающийся от земли и пребывающий в почитании Бога. 

Но что сделал Ретунский первым делом, освободившись в 2012-м? 

— В ночной клуб явился, — смеётся молодка у киоска с шаурмой. — Подкатил к девчонкам: мол, познакомимся? А парни его узнали. Представляете, что было. 

С тех пор Ретунский долго боялся высовываться из дома. Ходил огородами. Теперь травит байки с соседками на лавочке. Поворинцы его уже не боятся. 

А такой комментарий получила я от нынешнего начальника Поворинского РОВД полковника полиции Александра Глуховского, когда поинтересовалась, кто и как присматривает за Ретунским: 

— Лицо под административным надзором, надзор осуществляется. 

Остальное — «персональные данные». Точка. 

Эй, вы, там, наверху — вы серьёзно? Полковника укорять нельзя: он заложник системы. Для которой местами защита прав преступника важнее защиты потенциальных жертв.  Но неужели так должно быть?

* * *

Сейчас Ретунский признаёт убийства лишь двух девушек. Я спросила его: 

— В этом-то вы раскаиваетесь? 

Ответ песочным голосом: 

— Нет, конечно. А зачем?