«Посветили фонариком — куски обшивки, кресел, тела людей...»

Газета «МОЁ!» первой из воронежских изданий в марте 2004 года подробно рассказала о разбившемся в 1976-м пассажирском ­Ил-18, выполнявшем рейс Москва — Ереван. Погибли все 111 человек, находившихся на борту. Эта катастрофа до сих пор стоит особняком в перечне авиапроисшествий, случавшихся с этим типом самолётов. С 1958 по 2023 год значится порядка сотни ЧП, и больше всего жертв было именно на том самом Ил-18, упавшем полвека назад, в ночь с 5 на 6 марта на окраине Верхней Хавы.

Причины без следствия

...Сейчас здесь, на поле бывшего колхоза «Россия», частично выросли новые дома. Да и улица Полевая на западной окраине райцентра, жители которой проснулись в ту ночь от гула падающего самолёта и последующего взрыва, приросла домами. А на месте простенького памятника, установленного в 2003 году там, где разбился самолёт, в 2011-м появился целый монумент с аркой, колоколом и мраморными плитами, на которых высечены имена всех жертв катастрофы.

Вокруг этой истории до сих пор существует завеса тайны, хотя катастрофа произошла фактически на глазах всего крупного села почти с 10-тысячным населением. Версии и домыслы диаметрально расходятся. Например, говорят о том, что рядом с ­Ил-18 якобы пролетали истребители и пассажирский лайнер затянуло в воздушную воронку. А ещё о том, что борт в Москве заменили в последний момент. Тот, который был поновее, отдали для развоза делегатов партсъезда, а пассажирам, летевшим в Ереван, вроде бы подсунули старую и проблемную машину.

«Воронеж, падаем!»

Радио и телевидение CCCР в тот вечер торжественно отрапортовали: «Сегодня, 5 марта, завершил свою работу XXV съезд КПСС». Люди ложились спать. Стоял 6 — 8-градусный морозец, мела метель. На поле колхоза «Россия» площадью  250 гектаров, которому через несколько часов предстояло стать местом трагедии, снега было по колено.

На вылет из столичного аэропорта Внуково Ил-18, следовавшего по маршруту Москва — Ереван, уже было получено добро. Машина ереванского авиаотряда с бортовым номером 75408, которой командовал пилот первого класса Николай Пономарёв, оторвалась от бетонки аэропорта в 23 часа 59 минут. На борту — 100 пассажиров и 11 членов экипажа. Полёт до вхождения в зону обслуживания воронежского аэропорта проходил нормально. Его диспетчерская служба разрешила следовать на Минеральные Воды. Всё началось примерно на 55-й минуте полёта, около часа ночи 6 марта.

Вот текст радиообмена между воронежским авиадиспетчером В. Удаловым и экипажем судна:

00:56:03 (борт): «Воронеж, падаем!»

00:56:08 (диспетчер): «Не понял».

00.56:10 (борт): «408-й падает».

00:56:14 (диспетчер): «Что-что?»

00:56.16 (борт): «Отказали приборы».

00:56:19 (диспетчер): «Под вами никого нет, высота ваша».

00:57:37 (борт): «Потеряли высоту... отказали все приборы».

На этом связь с экипажем прекратилась.

Почему не было взрыва?

...В тот вечер, 5 марта 1976-го, заместитель директора местной «Сельхозтехники» Станислав Могилин (в будущем — один из самых маститых журналистов местной районки) отмечал с друзьями своё 29-летие. Лёг спать около 22 часов.

— Часа в три ночи меня разбудил начальник — велел поднимать трактористов, чтоб пробивать дорогу в поле по снегу. Что произошло — я толком и не понял, — рассказывал Станислав журналистам «МОЁ!» в 2004 году. — Пробили около двух километров, я сидел с одним из бульдозеристов. Подъехали — мать честная! Гора из снега и земли метра в три, торчит хвост самолёта, сильный запах керосина. Ну а когда фонариком посветили — куски обшивки, кресел, части тел погибших людей...

Самолёт вошёл в землю под углом 35 градусов, кабина — метров на 15 в глубину. Бортовые самописцы позже извлекали почти с пятиметровой глубины. Машина не загорелась, не было и взрыва. Это произошло лишь потому, что топливо было слито до аварии. Экипаж понимал, что происходит, и где-то километрах в семи от Верхней Хавы, слил топливо. Говорят, в тех местах поля ещё долго пахли керосином.

К месту падения машины прибыли милиция, пожарные, эксперты, районное начальство. Бульдозеристам наказали не подходить близко и греться в кабинах. Ближе к утру территория была оцеплена военными. Старожилы рассказывали «МОЁ!», что отдельные куски обшивки находили в полутора километрах.

А в райкоме партии прошло совещание, на котором первый секретарь Алексей Вахтин распорядился, чтобы председатель колхоза «Россия» Анастасия Оскольская выделила три трактора с культиваторами. Надо было просеять снег и землю в поисках обломков, фрагментов тел погибших и их личных вещей. Тем же утром областная прокуратура возбудила уголовное дело, а в Воронеж прибыла госкомиссия по расследованию причин катастрофы.

«Если б он упал раньше, не было б полпосёлка»

Говорят, что продавцам местных магазинов велели просматривать на свет купюры, которыми в те дни расплачивались солдаты из оцепления. Тогда в Верхней Хаве мгновенно исчез дорогой коньяк. Дело в том, что служивые прикарманивали многое из того, что находили, особенно купюры, которые сразу пускали в дело. Продавцам объяснили, что деньги из самолёта на просвет должны быть иссечены будто игольными проколами. И действительно, таких денег было предостаточно.

Через пару дней прибыли родственники погибших. Из Армении привезли полутораметровый дюралевый памятник, поставили его на месте трагедии. Но районные власти намекнули на нежелательность такого напоминания о происшедшем, и его убрали. Тогда люди посадили на месте гибели рощицу из берёз и тополей. Это было уже после того, как все останки тел увезли на кремацию. Обломки самолёта грузовиками вывозили на склад воронежского аэропорта. А яму сровняли с землёй и продезинфицировали.

— Некоторые потом находили остатки фюзеляжа, кресел, обшивки. Весной из земли на месте аварии показывались то осколки, то человеческие кости. Доходило до того, что гостей района обязательно везли на это место — окраина Верхней Хавы стала достопримечательностью, — рассказывал нам Станислав Александрович.

С годами событие стало обрастать слухами. Говорили, что пилоты сознательно увели обречённую машину от райцентра с населением в 10 тысяч человек и пытались посадить её на снег. Некоторые утверждали, что среди погибших якобы была родственница тогдашнего председателя Совмина СССР Алексея Косыгина и что он позже инкогнито приезжал на место трагедии.

— В ту ночь мы стояли возле дома, — делилась воспоминаниями с «МОЁ!» местная жительница Валентина Голева. — Видели, как машина, воя, сделала три круга над посёлком. Бабки подумали, что война началась. Мы решили, что самолёт врежется в нефтебазу. Но он упал в сотнях метров от крайних домов. Упади он раньше, не было бы полпосёлка...

В ходе расследования причин аварии было установлено, что на высоте 7 800 м из-за отказа электропитания встали приборы, машина потеряла ориентацию. Правительственная комиссия также сделала вывод, что в условиях ночного полёта у экипажа не было возможности выйти из аварийной ситуации.

Центральные газеты того времени ни словом не обмолвились о трагедии. Во-первых, завершался XXV съезд — а что может быть важнее? Во-вторых, в те годы было не принято сообщать о страшных ЧП. Журналистам местной районки строго-настрого запретили даже в разговорах поднимать эту тему.

...Осенью 2003 года, спустя почти 30 лет, на месте гибели Ил-18 был установлен памятник погибшим. Когда копали яму под стелу, находили кости, части обшивки, истлевшую обувь.