Почти год воронежцы боролись за признание дома, который «поехал» после начала ремонта, аварийным

За эпопеей дома на Богдана Хмельницкого, 14б «МОЁ!» следила ровно год. Воронежская двухэтажка затрещала по швам сразу после стартовавшего 30 июня 2025-го капремонта.

Этот дом строили в 1951 году. В двухэтажке на окраине города всего восемь квартир. Жили тут в основном пенсионеры. Ремонтировать его или сносить — единого мнения не было. Люди были готовы к любому раскладу и долго обивали пороги чиновников, чтобы те что-то начали делать. Власти решили: сносить рановато, можно ещё подрихтовать. После начала ремонтных работ дом буквально стал расползаться. А жильцам ничего не оставалось, как бежать из своих квартир, чтобы не быть погребёнными под завалами. Власти же упорствовали, дескать, не всё там так плохо: подмажем-подлатаем — и жить можно. Предъявляли соответствующие экспертизы. Но жильцы возвращаться в своё жильё с дырами в стенах не захотели.

Победа

На минувшей неделе во дворе двухэтажки жильцы дома устроили целую пресс-конференцию. Позвали чуть ли не все СМИ города. Придать истории огласку, возможно, поделиться с кем-то опытом — нынешняя задача бывших обитателей этого дома.

Ценой великих усилий (время, деньги на адвоката, походы в суд) их дом признали аварийным. Да только что с того? Как жили его обитатели по съёмным углам или у родственников на птичьих правах, так и живут. И сколько ещё так будет — неизвестно. Новых квартир предложили ждать три года — как и всего обещанного.

Один из жильцов новых хором, скорее всего, не дождётся — он пропал. Куда делся, никто не знает несколько месяцев. Другая прямо накануне судебного заседания, где дом признали подлежащим сносу, загремела в больницу с инсультом. Состояние тяжёлое, но дай бог, выкарабкается. Только вот хватит ли здоровья дождаться собственного жилья — вопрос. Да и остальные жители не знают, что с ними произойдёт за эти три года. Как в той пословице: то ли ишак, то ли падишах…

И вообще, ограничится ли дело теми самыми тремя годами?

— Представители капремонта с упорством, достойным лучшего применения, доказывали, что жить в нашем доме можно: фундамент, дескать, укрепим, замажем трещины — и живите, не тужите. А что при этом было бы с нами? — возмущается житель дома Данила Никольский.

По словам жильцов, точку в этом деле поставил суд Железнодорожного района. Межведомственная комиссия, которая предоставила экспертизу по заданию капремонта, признала здание «ограниченно работоспособным». Это-то решение и оспаривали жители. Для выяснения истины потребовалось восемь судебных заседаний и три новых экспертизы. И накануне Дня Победы у жильцов дома случилась собственная победа — суд встал на их сторону, а администрация города вынесла постановление под номером 747 о признании здания аварийным и подлежащим сносу.

— Все три экспертизы в голос утверждают, что дом не только не пригоден для жилья, но и опасен для жизни, — объясняет Данила.

Мышиное царство

Жители приглашают журналистов зайти внутрь жилища, посмотреть, как тот продолжает уверенно идти ко дну. В него ещё некоторое время назад им настойчиво предлагали вернуться.

На лестнице груда кирпичей, в нос бьёт острых запах, от которого наворачиваются слёзы.

— Это мыши, — поясняет Наталья Дорохина. — Как мы съехали, тут они и развернулись. Они тут теперь банкуют — мышиное царство организовали.

В некоторых квартирах полно вещей. Кажется, ещё пригодных для жизни. Только везти их некуда. Люди пристроили, что смогли, остальное бросили. Хоть и жалко, да и денег, чтобы купить новое тоже нет, но куда деваться?..

— В шестую квартиру не заходите, опасно, — предупреждает Надежда Королёва. — Когда стали морозы спадать, трубы разморозились и хлынула вода. Просто водопадом. Мы его назвали водопад «девичьи слёзы». В квартирах вода стояла по щиколотку. Сначала на первом этаже висел пузырь натяжного потолка, а потом и весь потолок рухнул. Слава богу, никого не было. Дом ещё больше перекосило, стёкла лопнули под тяжестью, а нам предлагали сюда вернуться, — вздыхает наш экскурсовод.

Больше всего жителей возмущает то, что фонд капремонта до сих пор шлёт им свои квитанции.

— Почта газеты и пенсии по домам уже давно не носит, а вот квитанции от капремонта каким-то чудом у нас оказывались в почтовых ящиках! — делились жильцы. — За май мы последний раз заплатили. А если не заплатишь, долг повиснет и пеню начислять станут. Почти все платили.

«Будто засунули в блендер»

Жизнь людей после начала того эпохального ремонта, мягко говоря, сильно поменялась.

— Нас будто засунули в блендер и нажали на кнопку, — образно описывает своё нынешнее состояние одна из жительниц. — Мало того, что жильё потеряли, многие — последнее здоровье, а кто-то — работу.

Надежда Королёва — одна из тех, кто лишилась рабочего места. Она не скрывала от журналистов слёз.

— Сегодня написала заявление на увольнение. 16 лет в любимом коллективе, воспитателем детсада… До работы было два шага, а теперь по пробкам — иногда и больше часа. Уговаривали остаться, не согласилась, хоть и сердце разрывалось. Где я завтра окажусь, один бог знает, так что пришлось рассчитаться.

В свои почти сорок женщина превратилась в кочевницу. Сейчас с мужем, двумя дочками и двумя собачками обитает в маневренном жилье на левом берегу.

— Пришлось дочку в восьмом классе переводить в другую школу. У неё тоже трагедия — осталась без подруг, любимых учителей. В подростковом возрасте становиться «новенькой» так себе приключение, — вздыхает она.

А в прошлом году семье снова не повезло: едва ли не на головы дочери, гуляющей с собаками, и самой Надежды просыпался металлический «град».

— На одной из соседних улиц был прилёт, на нашей осколками посекло несколько автомобилей. Слава богу, мы не пострадали. Но ужаса натерпелись. Думаем, чем же мы так провинились перед Вселенной, что нам то одно, то другое, — сетует она.

Но самое страшное испытание для неё — неопределённость.

— Нет почвы под ногами. Где завтра окажусь — не представляю…Мы хотим подать на фонд капремонта в суд, взыскать с них все наши издержки. В том числе и моральные, — призналась женщина. — Так что суды для нас ещё не закончены.

Всё снесут?

В мэрии после признания дома аварийным предложили самим же жильцам его и сносить. Управление жилищных отношений прислало соответствующее требование обитателям двухэтажки. В нём написано, что в течение года собственники обязаны это сделать. Если этого не произойдёт, муниципалитет заберёт землю под свои нужды. А время расселения жильцов обозначено «до 2030-го года».

— Мы все остаёмся прописанными в этом доме. Но распорядиться этим жильём нет никакой возможности — ни продать, ни подарить, ни обменять. И что значит самим снести? Бабульки с ходунками и деды с костылями будут его раскурочивать? — вопрошает Данила Никольский.

Неужели жильцы многоквартирных домов и в самом деле сами должны скидываться деньгами и сносить свои аварийные дома? Но это же сложная процедура, требуется масса согласований, встают вопросы безопасности и отключения коммуникаций — газа, воды, электричества. Эти вопросы ранее мы адресовали руководителю управления жилищных отношений Олегу ЗАЦЕПИНУ по аналогичному поводу.

— Многоквартирный дом принадлежит собственникам помещений, которые в нём находятся. Мы не можем распоряжаться этой собственностью, даже если здание признано аварийным, — объяснял Олег Зацепин. — Решение о том, что делать с собственностью, должны принять жильцы. Поэтому существует такая процедура — опрос жильцов. Дом в аварийном состоянии должен быть или снесён (если он не обладает охраняемым статусом), или реконструирован (если он представляет историческую ценность и состоит на охране). Мы информируем жильцов, что их дом признан аварийным, представляет потенциальную опасность для проживающих и они должны принять решение, как им поступать. Подчеркну, это не значит, что жители должны что-то сносить. Мы их просто информируем, тут речь идёт об институте собственности.

Мы понимаем, что в аварийном фонде живут люди в основном малоимущие, предлагать им самостоятельно искать подрядчика для сноса здания — это утопия. Как только дом признаётся аварийным, мы должны соблюсти такую процедуру, иначе мы не имеем права заниматься домом. Если жильцы не предпринимают никаких действий, то через определённое время принимается решение об изъятии земельного участка и включении дома в программу расселения. На моей памяти собственники многоквартирных домов никогда ничего сами не сносили. Но был случай, когда люди заказывали за свой счёт экспертизу здания, чтобы доказать, что оно не является аварийным. Теоретически также у них есть вариант найти того, кто выкупит их дом, заинтересовавшись участком, и снесёт его за свой счёт.