Как в Воронеже накрыли «секс-мафию»

Это дело стало беспрецедентным в советской уголовной практике по количеству подсудимых и предъявленных им эпизодов противоправной деятельности на сексуальной почве. В мае 1988 года, когда судья Воронежского областного суда зачитывал приговор, его внимательно слушали тридцать подсудимых.

Лишь половине из них недавно исполнилось 18 лет. Один из них, парень по кличке Ганс, был в числе лидеров этой «секс-мафии». Так сам он называл группу тех, которым инкриминировалось более 50 эпизодов изнасилований и групповых изнасилований в Воронеже, совершённых в период с января по ноябрь 1986 года.

А на «скамье» потерпевших сидели тоже молоденькие девчонки. Впрочем, некоторые из жертв наотрез отказались участвовать даже в закрытом судебном процессе, действуя через своих представителей и адвокатов.

С крыши на балкон

Мартовским вечером 1986 года по улице Плехановской шла одинокая девушка. После занятий в пединституте они с подружкой сходили в кино, уже стемнело, и Ч-ва торопилась домой. Ей оставалось немного, когда на её пути возникла стая молодых людей. Начались приставания: кто такая, куда торопишься, не хочешь ли познакомиться ближе? Как обычно, первым «бла-бла-бла» погнал более продвинутый Ганс: он единственный из этой кодлы был студентом и, как тогда говорили, «изучал марксистко-ленинскую философию». Впрочем, здесь «философия» была сугубо фрейдистской: пацанчиков одолевала похоть, им, очевидно, хотелось быстрых сексуальных утех.

В ход пошли дерзкие и недвусмысленные намёки, а потом и шаловливые ручки: ошалевшую от обилия кавалеров и напора девчонку, несмотря на сопротивление, схватили под руки и завели в подъезд дома 22. Ганс с дружком затолкали её в лифт, а остальной братии приказали оставаться внизу.

Затащив девушку на чердак, пацаны ей предложили выбор: отдаться им здесь и сейчас, или в случае отказа поднимется остальная банда и её «пустят под хор». Это был излюбленный и уже отработанный приём Ганса, который редко когда его подводил. А ещё практиковалась «проверка» на девственность: «Если ты целка, пожалеем, ну а если обманываешь…» Лгали: главным было раздеть, завалить.

Вот и на этот раз, казалось бы, всё шло по плану: девушка испугалась и растерялась, вроде бы согласилась, но попросила второго пацана побыть пока в стороне. Больше того, и сам Ганс на какое-то время перестал плотно её опекать. Этой минуты ей хватило, чтобы выскочить через чердачное окно на крышу десятиэтажного дома…

За жертвой началась погоня, и когда девушку почти настигли, та подбежала к самому краю крыши: «Если приблизитесь — спрыгну!»

Преследователи в нерешительности отступили, но недалеко. Понимая, что другого пути спастись от надругательства уже не осталось, Ч-ва с риском для жизни спустилась с крыши на узкий карниз дома, а по нему добралась до одного из верхних балконов. Оказавшись в относительной безопасности, она постучала в балконную дверь, но с ужасом поняла, что в квартире никого нет.

Тем временем Ганс мобилизовал всех дружков на розыски пропавшей куда-то «сумасшедшей девки». Те облазили крышу, чердак и подъезд, но безрезультатно.

А беглянке от отчаяния и холода оставалось одно: разбить стекло балконной двери. Попав в чужую квартиру, она сразу же позвонила матери. Та, прибежав на помощь, вызвала наряд милиции.

Так Ч-вой удалось спастись от «секс-мафиози». И это, похоже, был единственный удачный для потерпевших исход в установленных следствием эпизодах насилия. К слову, больше десятка жертв так и остались неизвестными.

Фото: сгенерировано ии

Выбирали девчонок скромных и безобидных

Состав участников преступной группы был весьма разношёрстным: подростки в возрасте от 15 до 17 лет, они или жили в одном районе, учились в одних и тех же заведениях или уже работали на предприятиях. Были и школьники, но в основном — учащиеся СПТУ. Особняком стояли Ганс — первокурсник строительного института — и Грек — курсант Харьковского лётного училища. Ещё трое учились в техникумах.

В различных эпизодах насилия участвовали, понятно, не сразу все. Просто многие друг друга так или иначе знали, вместе проводили досуг, тусовались по центру. Обменивались информацией — о девочках лёгкого поведения, которые переходили из рук в руки.

Впрочем, такие интересовали их как раз меньше всего. С такими было скучно. Да и опасно: боялись заразиться, что иногда и случалось. Их больше занимали другие — недотроги, случайные встречные. Там был азарт, адреналин. Вместе на таких и охотились. Окружали понравившуюся девчонку на улице, возле школы, техникума, ПТУ, силой, угрозами или обманом загоняли её на стройку, в подвал, на чердак и там насиловали, в том числе и извращённым способом. По двое, по трое, а то и по двенадцать человек на жертву... У «банды» было два излюбленных места: подвал дома № 7 по Среднемосковской, который они называли «минус», и стройка нового Дома пионеров. Там многие перебывали.

Активного сопротивления насильники, как правило, не встречали — выбирали девчонок на вид скромных и безобидных. Если жертва обещала заявить в милицию, ей прежде всего угрожали массовым изнасилованием («Мы банда, мы мафия, мы достанем везде!»), сфотографировать голой, а фото расклеить в школе или на улицах. Словом, опозорить на всю округу.

Поэтому многие жертвы молчали, даже родителям ничего не рассказывали, только близким подругам. Вскоре пошли пугающие слухи: в центре Воронежа орудует банда отморозков-насильников, им лучше не попадаться, а если уж доведётся — сильно не рыпаться. Тем более до или после первого раза они обещали жертву в дальнейшем не трогать, однако потом к ней подходили другие.

Так, 15-летняя П-ва попалась «секс-террористу» по кличке Толстый на дискотеке. Под угрозой коллективного «махача» он затащил её в подвал и обесчестил, пообещав оставить в покое. Но на следующий день приехал в ПТУ, где она училась, с парочкой дружбанов, чтобы «пустить по кругу». П-ва, понимая это, бросилась на остановку общественного транспорта, заскочила в автобус. Но дружки, мало обращая внимание на её крики, вытащили её на улицу. Девчонка попросила помочь незнакомого мужчину, но тот, сославшись на сильную занятость, просто запрыгнул в автобус. Жертву завели в подвал и жёстко изнасиловали по очереди…

Первый криминальный секс-опыт многие пацаны получили в том самом «минусе» на Среднемосковской, а «разминочными» жертвами стали три девочки из вспомогательной школы для умственно отсталых. С ними связано 12 эпизодов коллективных изнасилований. По понятным причинам, они оказались относительно лёгкой добычей для пареньков с облегчённым моральным статусом. В том же подвале несколько раз надругались над девочкой из элитной 58-й школы. Впоследствии её настолько затравили, что она вынуждена была покинуть Воронеж.

Кое-то не брезговал и вымогательством у девчонок — за то, чтобы больше не трогали вовсе. Такса — 30 — 40 рублей.

«Было скучно»

Секс-гастроли продолжились до глубокой осени. А в первый день ноября двое искателей приключений приехали к железнодорожному техникуму, где выбрали очередную жертву — ранее не знакомую им Б-ну. Подкатили и не мудрствуя лукаво поинтересовались, — давно ли она потеряла девственность? Возмутившись циничностью вопроса, девушка попыталась кавалеров отшить: «Не ваше дело». Однако те проявили настойчивость: «Наше. Мы направлены к тебе мафией. Для поверки. И если ты не целка и обманешь, пустим тебя под хор».

Угрозами и уловками привели жертву в квартиру одного из «проверяющих», где изнасиловали вдвоём. Жертва оказалась девственницей… Через день состав «проверяющих» несколько поменялся, а местом «ревизии» стал уже подвал дома. 10 ноября в техникум снова пожаловал Толстый — «ревизор» из первого состава… Понимая, что так «проверка» ещё не скоро закончится, Б-на в слезах забежала в кабинет замдиректора техникума и, откровенно рассказав ему обо всём, попросила о помощи. Толстый был задержан вызванным нарядом милиции.

С этого дня начались задержания и аресты, посыпались явки с повинной, закрутился маховик следственных действий. В течение недели-другой были задержаны самые активные участники преступной группы.

Среди «секс-мафиози» началась тихая паника. Каждый ждал своей очереди. Трое подельников в январе 1987 года, не выдержав напряжения, подались в бега. Пацаны уехали в Ленинград и там, чтобы избежать наказания за изнасилования, в Доме народного творчества стали почти открыто воровать картины, вырезая их из рам. Один был задержан директором на месте, а двое других на следующий день сами сдались милиции.

Забегали и несчастные родители потенциальных фигурантов уголовного дела: мать одного из них, к примеру, предлагала жертве выйти замуж за сына, только не рассказывать про него следователю…

На следствии обвиняемые вели себя тоже по-разному. Ганс держался спокойно, истерик не устраивал, жертв особенно не жалел и публично ни в чём не каялся. На вопрос о причинах содеянного, отвечал просто: «Было скучно». Кто-то бил себя в грудь, сожалел о криминальных поступках, но всё валил на старших товарищей и подростковую свою сексуальную озабоченность. Были и те, кто открыто переживал случившееся, например Б-ев, который стеснялся даже рассказывать о своих подвигах следователю.

Трое попытались свести счёты с жизнью, но неудачно. Один начал косить под душевнобольного.

В суде большинство из них пошли в отказ: никого не насиловали, всё было по согласию, жертвы — девицы лёгкого поведения, а признания получены недозволенными методами, милиция прессовала и била. Об этом же во все инстанции пошли жалобы родителей и адвокатов. Что ж, тех и других можно понять: их чадам и подзащитным светили немалые и реальные сроки.

Однако суд отверг доводы адвокатов о недозволенных методах ведения следствия. Мотивировка, в частности, была такой: когда все подсудимые допрашивались прокурорами районов и зампрокурора области, они не заявляли о применении к ним «методов» и пыток. Что касается «девиц лёгкого поведения», то это не стыковалось с положительными характеристиками на потерпевших, с тем, что многие жертвы и преступники ранее друг друга не знали.

В итоге трое подсудимых получили по 10 и 9 лет колонии усиленного режима. Пятерым «малоэпизодникам» и на момент вынесения приговора ещё несовершеннолетним — дали отсрочку. Остальным — от 3 до 5 лет реального лишения свободы.

Некоторые обстоятельства

А теперь вернёмся к мартовскому эпизоду. Опер С. из Центрального РОВД разбирался с тем самым инцидентом с Ч-вой, которой удалось скрыться от потенциальных насильников. Ему поручили это дело, после того как хозяйка квартиры дома № 22 по ул. Плехановской, вернувшись домой через пару недель из командировки, обратилась в РОВД с вопросом: кто должен возместить ущерб за разбитое балконное стекло?

Тогда-то и выяснилось, что в милиции отсутствует официальная информация о том происшествии. Проще говоря, его в тот вечер не зарегистрировали. И впрямь, зачем его регистрировать? Изнасилования не было, кражи тоже, потерпевшие «претензий не имеют», рады, что так всё удачно закончилось, домой бы скорее…

После претензии, предъявленной хозяйкой квартиры, С. оперативно провёл «розыск» Ч-вой и её матери, их опросил, и вот что «установил». Девушка в тот вечер познакомилась с подростками, вроде как сама, без всякого насилия, зашла с ними в подъезд дома. А там вдруг подумала, что у одного из парней имеются какие-то намерения в отношении неё. Заволновалась, поднялась наверх, а оттуда — на крышу. Потом свесилась с крыши, удерживаясь на карнизе, а подростки её уговаривали: не надо прыгать, мы ж ничего тебе не сделаем. Но она не поверила, спрыгнула на лоджию, выбила стекло, зашла в квартиру и позвонила матери. Учитывая, что умысла на кражу у неё не было и самой кражи тоже, С. по «факту проникновения в квартиру» в возбуждении уголовного дела решил отказать. И начальник РОВД это постановление подмахнул.

Хозяйку потерпевшей квартиры милиция оставила без сатисфакции, списав всё на несчастный случай и отсутствие виноватых.

А теперь представим, что виновные бы нашлись тогда, а не спустя полгода, натворив за это время много чего… Потом следствие направит представление на имя начальника УВД, и за формализм и профессиональную несостоятельность сотрудников Центрального РОВД накажут.

Другие же из УВД будут поощрены. Ведь тогда Воронежская область вырвалась в лидеры по раскрытию изнасилований.

Кстати, несколько слов и об этом. Вполне допускаю, что милиция, которая вела это дело, в какой-то момент слишком «увлеклась» расследованием — в попытке сделать из него дело века. Допускаю, что ряд эпизодов мог быть притянут за уши и реальных эпизодов насилия и действительных потерпевших на самом деле было меньше. Не исключаю и того, что попытки родителей обвиняемых и их адвокатов докопаться до истины встречали стойкое непонимание в Генпрокуратуре, которой командовал тогда Александр Рекунков, бывший прокурор нашей области.

Вместе с тем имеющуюся точку зрения, что дело это в целом вымышленное и раздутое, разделить не могу.