Кто и как «казнил» известного барда в Воронеже
Александр Спиридонов принял мученическую смерть в ночь со Страстной пятницы на Великую субботу — 13 апреля
В «миру» его звали Александром Спиридоновым. В своё время он был одним из самых талантливых и самобытных воронежских авторов-исполнителей блатных и арестантских песен, баллад, романсов. Лидером своеобразного хит-парада радиохулиганов 70-х в Воронеже.
Комар, а такой была его кличка, ставшая потом и творческим псевдонимом, принял мученическую смерть в ночь со Страстной пятницы на Великую субботу — 13 апреля 1996 года. Его били долго, беспощадно, ожесточённо. Путь его от того места, где его ударили первый раз, до двора дома по улице 45-й Стрелковой дивизии, где он прожил всю свою 48-летнюю жизнь и где его добили, можно уподобить пути на Голгофу. Обезображенное лицо, разбитая шифером голова, сломанные рёбра и руки, разорванные печень и почка — вот приметы его страшной казни.
Старая цыганка, сидя у шатра,
Картой помахала, позвала меня.
Всё, что предсказала,
Вскорости сбылось,
Всё, что нагадала,
Пережить пришлось...
В зонах принимали как звезду
Вокруг Спиридонова всегда ходили самые разнообразные, часто фантастические слухи... Он был легендой, кумиром воронежской (впрочем, не только воронежской) молодёжи первой половины семидесятых. Его называли «королём арестантской песни», «воронежским Высоцким». Он тогда по-настоящему был знаменит. Пел в Центральном парке «Динамо», на «Глинозёме»... Бархатный печальный голос зазвучал и из первых переносных катушечных магнитофонов, на «хулиганских» радиоволнах (радиохулиганством в СССР называли нелегальное радиовещание, которым увлекалась советская молодёжь. — «Ё!»). После этого Комаром заинтересовались «компетентные органы». В одной из воронежских газет даже появилась сердитая заметка о радиохулиганах. Помимо всего прочего в ней можно было прочесть: «Нам мешают жить пресловутые «комары».
Нет, Спиридонов не повторял Высоцкого. Он был куда ближе к той среде, о которой пел, знал её не понаслышке, потому как четыре раза сидел... И всякий раз по «бакланке» — за хулиганство. Остаётся только догадываться о причинах этого постоянства. То ли виной всему было его природное мальчишество, бесшабашное удальство. То ли это стало его платой за приверженность блатной романтике, увлечённость «арестантским творчеством». А может, просто широкая его известность в криминальном мире так исковеркала его судьбу. Позже он перестал исполнять только жёсткий зоновский репертуар, но ореол блатного певца так и витал над ним до самой смерти.
Каждый раз ему увеличивали срок. И казалось, нет у него ни сил, ни желания вырваться из этого всё больше и больше закручивающегося пике.
Пой-звени, моя гитара милая!
Разгони ты прочь тоску-печаль.
Эх ты, жизнь моя постылая,
Ничего теперь не жаль.
В зонах его принимали как звезду. В тюрьме он был любим, а на воле власти его запрещали, давили, отторгали. И в этом тоже была его трагедия...
В середине семидесятых во время очередной отсидки Комар по прихоти лагерной администрации организовал небольшой оркестр — джаз-банд «под Козина». И начал давать концерты для граждан начальников и своего брата зека. Запись одного такого выступления была тайно сделана одним из прапорщиков УИН и вскоре зазвучала на воле.
В последний раз он освободился в 1984 году. Решил завязать. Устал мотаться по этапам, по зонам. Да и улыбнулось ему счастье — он обрел его во втором браке. В конце восьмидесятых — начале девяностых почти не писал новых песен, прекратил публичные выступления. Пел в хмельных компаниях — с соседями, с продавщицами из ближайшего магазина — охотников выпить с ним всегда хватало…
Но мало было тех, кто мог его понять... Разве только жена Марина. Но она умерла от рака в 1992 году, оставив ему троих детей. Их забрала к себе бабушка. Комар окончательно погрузился в одиночество. Сначала крепко запил. Потом сел на иглу. Квартира его стала притоном.
И опять я один —
Лишь бокалы звенят,
Лишь гитара поет и рыдает.
А в больной голове —
Только пьяный угар,
Он, как червь,
Мою душу съедает...
Его пытались лечить... Впрочем, почти безуспешно. В один из моментов просветления его поклонник — предприниматель Кокин — увлёк его идеей устроить в Доме актёра сольный концерт, чтобы потом записать диск. Начали репетировать. Комара привели в божеский вид. Пригласили для аккомпанемента профессионального музыканта Ивана Безгина. Я слушал несколько записей — они чудом сохранились. Хотя сам проект до конца так и не довели...
Как бы то ни было, а чёрный период в его жизни вроде бы миновал. Комар бросил пить. Прошёл курс реабилитации, стал готовиться к поездке в Питер. Знаменитый музыкант, его друг и поклонник Юрий Шевчук обещал ему помочь записать там сольник. Возникла идея о гастролях по зонам, где Комару довелось посидеть. Он вообще намеревался вырваться из той жизни, которой доселе жил. Хотел продать опостылевшую квартиру и перебраться жить к матери под Воронеж. Понимал — иначе ему не выкарабкаться из ямы, не избавиться от постоянных визитов криминальных авторитетов, навещавших его, чтобы потешить свое тщеславие. Уйти от судьбы ему не дали.
Умереть, чтобы жизнь оборвалась.
Умереть, чтобы больше не жить.
Эх, напрасно судьба насмеялась —
мне судьбы перерезали нить...
Обстоятельства его гибели так до конца и не выяснены. Суд то возвращал дело на дополнительное расследование, то объявлял «большую перемену». Объяснение простое: главные свидетели изменили в суде данные на предварительном следствии показания.
Что произошло в ночь на 13 апреля 1996-го?
Поначалу некоторые СМИ поспешили сообщить, что Комар погиб в пьяной драке. Эта версия затем была опровергнута и следствием, и судом.
Около часа ночи Александр вышел из квартиры, чтобы купить в киоске — на ближайшем перекрёстке — бутылку вина. В квартире оставалась соседка со своим приятелем. Неподалеку от киоска пили несколько местных парней. Среди них Литвиненко (фамилия изменена. — Авт.) и Юрий Т. по кличке Китаец. Комара они знали. По их словам, Спиридонов якобы отпустил в их адрес какое-то непотребное слово. Какое именно — показания свидетелей и обвиняемых расходятся. В ответ Китаец ударил Комара в лицо. Тот упал. Поднялся и молча пошёл домой — не стал выяснять отношения с пьяной шпаной. Пройти ему надо было метров триста...
Однако Литвиненко не успокоился. И предложил Китайцу догнать Комара и «навешать ему как следует». Нагнали. Сбили с ног. Принялись бить — куда попало и чем попало. Литвиненко приспособил для экзекуции куски шифера. Драка превратилась в мучительную казнь. Александра казнили всю его обратную дорогу домой. При этом Литвиненко лицемерно кричал — на публику: «Комар, я ж тебя до дома не доведу!» А сам бил, бил, бил...
Продолжили и во дворе его дома. Крики Комара слышали многие. Но никто не вышел, не помог. Из окна выглянула соседка, но «не узнала» лежащего на земле Александра и... пригласила его палачей в квартиру. Китаец предложение принял. Литвиненко сделал ноги. Комар был ещё жив. Чтобы укрыться от палачей, держась за штакетник, кое-как забрался в палисадник. Но тут из дома вышел разъяренный чем-то не угодившей ему соседкой Спиридонова Китаец. И ещё раз оттянулся на Комаре. Нашёл его в палисаднике, несколько раз со всей силы ударил ногой в грудь...
Тело Александра обнаружили уже наутро. Когда мать Спиридонова вошла в квартиру, то увидела полный разгром: окна разбиты, мебель порезана, раскурочена. Говорили, что незадолго до гибели Комар якобы получил задаток за продаваемую квартиру, но никаких денег ни в квартире, ни в его одежде не нашли.
Месть сидельцев
Первым арестовали Литвиненко. Китаец пару недель скрывался, но потом взяли и его. Только вот до суда он не дожил. Примерно через месяц скончался в СИЗО. По официальной версии — от сердечной недостаточности... А было Китайцу двадцать четыре года, хоть и считался он «шизой», но ничем таким сроду не страдал. В эту версию, конечно, никто не поверил. По всему видать, тамошние сидельцы отомстили за Комара.
Литвиненко тут же стал всё валить на покойника. И был момент, когда казалось — уйдёт от наказания. Однако оперативники и следователи сумели грамотно отработать свидетелей. И хотя получил Литвиненко в итоге всего пять лет, от реальной тюрьмы не уберёгся.
Вот так и стал певец блатной романтики жертвой тех, кому было плевать не только на законы, но и на все воровские понятия, для которых не существует никаких табу, никаких авторитетов. Что им Комар с его песнями? Не крутой же... Такая вот ирония судьбы. Горькая ирония.
В своё время мне довелось познакомиться с людьми, которые по крупицам восстанавливали биографию Александра, собирали его песни и стихи. Пытались сохранить память о нём. Ведь Комар из той, самой первой плеяды «инакопоющих», чьи песни, творчество были глотком чистого воздуха в пору всеобщего фарисейства, глухоты, немоты, мракобесия и лжи. Он — часть России, которая, как пел Комар, «всё так же будет жить, стонать и плакать под забором». Один из его друзей-музыкантов Леонид Коржов записал альбом «Памяти Саши Комара», где перепел несколько песен из его репертуара. Остались несколько кассет с песнями в исполнении Комара, но его дискографией никто всерьёз не занимался.
Кстати, незадолго до своей смерти Александр случайно встретил сестру. Обмолвился: «Ты не знаешь, какую я песню написал!» Казалось, этого так и не узнает никто. Но к счастью, в изъятых милицией и приобщенных к делу бумагах Комара был обнаружен помятый листок, на котором текст той самой новой и последней его песни «Журавлиное братство». Вот заключительные её строки:
…Но бывает, судьба начинает
шутить и смеяться.
Нету сил у меня —
и никто не поможет подняться…
В тексте использованы стихи песен, автором которых считается Александр Спиридонов.