Воронежский мастер по ресницам: «Мне грозит колония из-за 168 рублей»
25-летнюю Елизавету Пигуль обвиняют в мошенничестве из-за сокрытия дохода при получении соцконтракта — по 56 рублей в течение трёх месяцев
Несколько дней назад появилась информация объединённой пресс-службы судов Ростовской области о том, что директора по финансам, работавшего на ГПЗ-10 (государственный подшипниковый завод), признали виновным по статье о мошенничестве за хищение 2,2 миллиарда рублей. По версии донского УФСБ, это предприятие в 3 — 8 раз завысило цену на свою продукцию в рамках гособоронзаказа. И его директору было назначено наказание в виде лишения свободы на четыре года и три месяца.
По той же части 3 тяжкой статьи 159 УК РФ «Мошенничество» воронежские силовики расследуют уголовное дело в отношении мастера по наращиванию ресниц Елизаветы Пигуль. Девушка обвиняется в мошенничестве из-за сокрытия дохода в 168 рублей при получении соцконтракта. В четверг глава СКР России Александр Бастыркин затребовал доклад у своих воронежских подчинённых по поводу этого расследования, что даёт некоторый шанс на справедливый исход этого дела.
Трудности перевода
В 2024 году Елизавета, будучи в то время самозанятым мастером по наращиванию ресниц, обратилась в отдел соцзащиты Ленинского района Воронежа для оформления соцконтаркта на 350 тысяч рублей для развития своего бизнеса.
В рамках соцконтракта люди могут получить помощь от государства в том числе и на открытие своего дела. Эта форма господдержки доступна тем россиянам, чей среднедушевой доход за последние три месяца не превышал прожиточный минимум по региону (в нашем случае на то время он был 13 444 рубля в месяц).
— На первой консультации в отделе соцзащиты я сказала, что являюсь действующим мастером по наращиванию ресниц (самозанятая), объяснила, что хочу купить расходные материалы и оборудование для расширения своего бизнеса. Предоставила все необходимые документы. Спросила, нужна ли выписка с банковской карты, на что мне ответили отрицательно: «Это ваши личные данные». В июне 2024 года мой соцконтракт был одобрен. Через 2 — 3 недели ко мне поступили деньги, и сразу же я начала закупать необходимое оборудование согласно бизнес-плану, представленному в отдел соцзащиты. На протяжении всего года я ежемесячно ходила на все отчёты, отчитывалась за каждый рубль, выделенный мне, и отдел соцзащиты Ленинского района не имел ко мне никаких претензий. Последний чек я сдала в июне 2025 года. Мой соцконтракт оказался эффективным и выполненным на 100%, в соцзащите меня хвалили, и никаких вопросов ко мне не было, — говорит Елизавета.
А в декабре 2025 года ей начали звонить знакомые и клиенты и рассказывать о том, что им звонят сотрудники полиции и вызывают для дачи показаний.
— В полиции им показывали выписку за январь — март 2024 года и спрашивали, за что именно они мне переводили деньги в тот период времени. Кто-то из знакомых объяснял, что эти деньги переводились на карту просто в виде оплаты похода в кафе, например. Но такой ответ правоохранителей не устраивал, им, видимо, было нужно подтверждение того, что деньги были переведены мне именно за услуги.
Мой первый допрос состоялся в декабре 2025 года, у меня спрашивали, за что именно круг моих знакомых и клиентов переводил мне деньги. Например, за три месяца от одной моей приятельницы мне поступило порядка 13 переводов. Полицейские считали, что за это время человек ко мне пришёл 13 раз именно на ресницы. А суммы там были 300, 500 рублей, то есть ясно, что рабочие отношения связывать нас не могли. Это были личные переводы — где-то попили кофе, где-то сходили в кино. Людям якобы намекали, что лучше в своих показания говорить, что деньги мне переводились за конкретные услуги. Полиция, наверное, хотела доказать, что я скрыла свои доходы перед получением соцконтракта, не предоставила достоверные сведения соцзащите, а значит, незаконно получила эту выплату, — говорит девушка. — Но ведь ещё при первом визите в отдел соцзащиты я рассказала, как есть, что уже действующий мастер и имею доход от предпринимательской деятельности. И мне при этом одобрили соцконтаркт...
У меня к вам допрос
По версии следствия, доход Елизаветы за три месяца до заключения соцконтракта был превышен на 168 рублей (превысил прожиточный минимум на 56 рублей в месяц). Проверку начинал ОБЭП, а дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ уже возбуждал Следственный комитет. К концу мая прокуратура должна проверить материалы дела, после чего оно уйдёт в суд. По этой статье максимальное наказание — до 6 лет лишения свободы.
— 18 января 2025 года сотрудники полиции попросили после работы встретиться буквально на 15 минут, чтобы подписать какие-то показания. Двое оперуполномоченных приехали ко мне на работу и предложили проехать с ними в отдел. Я села в машину, но успела сообщить мужу, куда именно меня везут. В отделе мне сказали, что я обязана выключить свой мобильник, потому что мы находимся «на секретном объекте». В кабинете было от 4 до 6 человек, они задавали вопросы, куда я потратила деньги и почему я ввела в заблуждение соцзащиту.
По словам Елизаветы, от неё ждали признания в предоставлении ложных данных в отдел соцзащиты и незаконное получение выплаты по соцконтракту из корыстных побуждений.
— Через полтора часа допроса я сказала, что мне плохо, попросила вызвать скорую, её вызвали. Но госпитализировать меня не стали. После отъезда врачей допрос продолжился, меня уведомили о том, что будут изымать мой телефон. Я попросила показать постановление, в рамках которого это будет сделано, но я его так и не увидела. Времени было уже больше 22 часов, я попросила уведомить родных о том, что нахожусь в полиции, и связаться с адвокатом, но просьба осталась без ответа. В какой-то момент у женщины-понятой зазвонил телефон. То есть она может пользоваться им, находясь на «секретном объекте», а у меня потребовали его выключить. Я спросила, почему так. Обстановка накалилась, люди в погонах стали говорить на повышенных тонах, у меня началась истерика. В итоге у меня забрали телефон. Я не стала ничего подписывать, и примерно в 23:40 меня отпустили домой...
Продолжение этой истории читайте на нашем сайте «МОЁ! Online» в ближайшее время.