Виновник ДТП, в котором погибла выпускница воронежского журфака, сказал последнее слово

Девять лет колонии-поселения и 25 миллионов морального вреда. Столько запросил прокурор для устроившего смертельное ДТП воронежца Антона Гусева, а защита потерпевшей и вовсе предложила посадить его на 15 лет в колонию общего режима.

Суд по делу о гибели выпускницы журфака Валерии Султановой вышел на финишную прямую. В четверг, 18 июня, в Коминтерновском райсуде прошли прения сторон, а подсудимый произнёс последнее слово. Воронежец, напомним, обвиняется в совершении ДТП в сентябре прошлого года, в результате которого погибла его 22-летняя знакомая. Виновник аварии, согласно материалам обвинения, был в стельку пьян. Экспертиза показала 3,65 промилле алкоголя в его крови.

Подвиг?..

Родственники Гусева поддержать его в суд так и не пришли. Защита заявила ходатайство — опросить свидетеля — бабушку обвиняемого Марию Зелепукину. Но она не явилась, сославшись на проблемы со здоровьем. Её показания оглашать почему-то не стали. Адвокат Гусева — Ирина Бражникова — на этом не настояла. Зато перед началом заседания какой-то мужчина в очках рассказывал о подвиге Антона Гусева. Дескать, в сентябре 2021 года тот вытащил из огня двоих детей. Адвокат потерпевшей попросила назвать имя матери спасённых ребятишек. Но тот лишь пожал плечами: «не могу же я знать по именам всех пьяниц, бросающих детей без присмотра». «Врать нехорошо», — укорила его защитница.

Этот же мужчина охнул, когда прокурор огласила сумму морального вреда — 25 млн рублей. «Да где же он возьмёт-то такие деньги?» — возмутился он. Судья Александр Свиридов пообещал его выдворить, если тот будет так бурно реагировать.

«Сожалею и раскаиваюсь»

Антон Гусев опять был в чёрном, очень коротко стриженный, почти бритый. Он больше не улыбался и не читал по бумажке. То извинение, которое он на одном из заседаний зачитал, дорого ему стоило. Чуть ли не все СМИ, освещавшие этот процесс (а на процессе всегда много журналистов) упрекнули его в этом «раскаянии по бумажке». Дескать, даже глаз на мать погибшей Леры не поднял. И выглядело то выступление не раскаянием вовсе, а попыткой задобрить суд и вымолить себе наказание помягче.

На этот раз в своём последнем слове Гусев обошёлся без шпаргалок. Он всё так же заикался, но говорил твёрдо и не прятал глаза. Смотрел в сторону мамы погибшей девушки. Его лицо было бледным, а голос обречённым:

— Я совершил большую ошибку, сев за рулём пьяным. По моей вине погиб хороший человек… В силу своих возможностей постараюсь возместить ущерб, который нанёс и готов помогать семье. Сожалею и раскаиваюсь.

«Почему не раньше?»

Впрочем, какие бы слова он не произнёс, как бы ни заламывал руки, и не просил прощения — потерпевшая сторона, казалось, не верила ни единому его слову.

Московский адвокат Ксения Новикова, которая приехала отстаивать интересы потерпевшей стороны, была уверена: то, что совершил обвиняемый, стало логическим продолжением его предыдущих поступков.

Прямо накануне заседания Гусев перевёл маме погибшей девушки 490 тысяч рублей.

— А почему не раньше? Почему не тогда, когда мама Леры везла хоронить своего ребёнка в другой город? Почему именно за день до прений? — вопрошала адвокат Новикова. — И почему именно эту сумму?

— Потому что это всё, что у меня было! — с жаром ответил Гусев.

С его слов, он все восемь месяцев хотел как-то помочь пострадавшей семье, но не имел возможности. А теперь это сделал брат, по его поручению.

Адвокат пыталась выяснить, откуда взялись деньги.

— Это мои накопления. Я работал.

— Когда? Где? — Настаивала защитник.

Тот ответил невнятно. Типа, года два-три назад работал, а где — не уточнил.

Адвокат в своём слове отметила, что на имя Гусева было открыто 70 счетов, и на них поступали миллионные суммы. Хотя сведений о декларировании доходов не было.

— Он имел хороший доход, который скрывал, — отметила она.

Также подчеркнула, что, пытаясь уйти от ответственности, он пытался скрыться в другой стране, что тоже весьма недешёвое предприятие. Его раскаяние и переведённая сумма, по мнению адвоката потерпевших, не заслуживают снисхождения суда. Потому что раскаяние якобы неискреннее, а переведённая сумма не соответствует «моральному вреду».

Мама Леры Анна Устьянцева отметила в своём слове, что сумму, аналогичную той, что получила от Гусева, она якобы потратила на похороны.

Адвокат подчеркнула, что все положительные характеристики, которые предоставлены суду от якобы его соседей, по её мнению, не заслуживают доверия. Потому что это соседи его матери, с которой он вместе не жил. А спортивных наград, которые тоже были предоставлены суду в качестве аргумента в его пользу, он удостаивался 15 лет назад, и не имеют отношения к делу.

Систематический характер

Ксения Новикова подчеркнула, что противоправные действия Гусева носили систематический характер. По её словам, на  его имя было оформлено 114 штрафов о нарушении ПДД. За вождение в пьяном виде его уже наказывали штрафом в 200 тыс. рублей.

Адвокат предложила лишить его свободы на 15 лет в колонии общего режима и взыскать моральный вред в сумме 25 миллионов рублей. И оставить в силе арест на имущество.

Прокуратура запросила для Гусева чуть поменьше — 9 лет колонии-поселения, а также конфискацию его автомобиля Volkswagen в доход государства. И поддержала сумму иска в 25 млн. рублей.

Допустила грубую неосторожность

Защита Гусева отметила, что вина самой потерпевшей в этой истории тоже есть.

— Сама села в машину к пьяному водителю. Сама была пьяна. Она допустила грубую неосторожность и приняла этот риск на себя, — отметила адвокат.

И попросила минимального наказания для своего доверителя, даже не уточнив, какого. Адвокат потерпевшей не оставила это выступление без ответа.

— В крови Валерии была минимальная доза алкоголя — 0,87 промилле. Выпить бокал вина — это не преступление. К тому же она не садилась за руль! — парировала защитник.

Показательный процесс

Процесс, на котором побывала автор этого материала, вызвал много тяжёлых размышлений. Тем, кто садится пьяным за руль, я бы лично очень бы советовала запомнить этот суд. Запомнить лицо юной девушки — красавицы и умницы, у которой, казалось, всё только начиналось. Запомнить слова её матери, рассказывающей, как везла хоронить своего ребёнка. И, конечно, запомнить бледного, заикающегося 32-летнего оболтуса, который из раза в раз верил, что выскочит сухим из воды. Думал, что так будет всегда. А вот нет. Чудо, что выжил сам. Не уверена, кстати, что сам этому рад.