В воронежской райбольнице выставили умирающего ветерана-афганца на улицу?
Вдова бойца ищет справедливости после того, как её супруга выписали из Калачеевской районной больницы, якобы не долечив
Продолжаем рассказывать истории пациентов Калачеевской райбольницы и их родственников. Начало текста читайте по ссылке.
«Мы были за Колей как за каменной стеной»
Алла — так зовут вдову — с теплотой вспоминает о супруге. Поженились они в 1989 году, ей было 18 лет, ему 22. Николай вернулся со срочной службы, которую проходил в Афганистане. Он был снайпером, получил минно-взрывную травму.
— Он мне понравился своей серьёзностью и надёжностью, — вспоминает Алла. — Он стал для меня той самой стеной, за которой было безопасно. После свадьбы мы построили дом в селе Дедовка Петропавловского района — он всё делал своими руками. В 2000-х мы арендовали землю, начали высаживать арбузы и жили за счёт урожаев. Муж купил старенькие трактора, мы работали на земле, держали хозяйство. В 1992-м у нас родился сын, в 1995-м — дочь. После ранений в Афганистане у мужа часто болела голова, скакало давление. В 2004 году он вышел на пенсию по инвалидности, у него была третья группа.
Николай пережил два инсульта. После второго его физическое состояние ухудшилось.
— Афган не отпускал мужа, — говорит Алла. — Главным праздником нашей семьи было 15 февраля — день вывода советских войск из Афганистана. В этот день Коля надевал военную форму, возвращаясь в свою молодость. 16 сентября должно было исполниться 37 лет нашей совместной жизни.
«Как ухаживать за больным, посмотрите в интернете»
Беда пришла в дом Швецовых 2 июня этого года.
— Коле стало плохо, он жаловался на головную боль, — пересказывает события женщина. — Я дала ему таблетку, но лучше не становилось. Потерял сознание. Мы вызвали нашего фельдшера и скорую. За все 50 минут, как она ехала, муж в сознание не приходил. Врачи вроде бы определили инсульт и забрали в больницу. Но повезли не в нашу районную ЦРБ, а в соседнюю — Калачеевскую, где его положили в реанимацию. К нам вышла медсестра и дала солидный список, что надо купить, от пелёнок и памперсов до лекарств — в больнице ничего этого не оказалось. Мы купили и отдали в больницу. О состоянии мужа не удалось получить сведений, нам просто велели ехать домой. На следующий день в реанимации нам сказали, что всё без изменений...
Забегая вперёд, Алла отметила, что, уже когда мужа не стало, из воронежской областной больницы ей позвонили и спросили, почему его не отправили к ним. Да только что вдова могла тут ответить?..
— 4 июня нам сказали, что у Коли «не инсульт, его переведут в хирургию». Но официального диагноза не озвучили. На другой день он сказал сыну, что не может сходить в туалет. Невестка передала это медсёстрам.
На следующий день, когда больного навестила супруга, у Николая стояла трубка для отвода мочи. Женщина говорит, что муж жаловался на боли.
— Мы долго были у него, — продолжает Алла. — Лечащий врач — хирург Николай Р. — подошёл, посмотрел и молча ушёл. Мужу сделали укол от давления, ему стало легче. Затем настали выходные — врачей не было. А в понедельник, 8 июня, утром к нему заехала невестка. Она мне позвонила и говорит: «А его выписали! Но он сидит на кровати и не отдаёт себе отчёта, где находится, и вообще как будто не в себе».
Со слов невестки женщина рассказала, что та подошла к медсёстрам. На её вопрос, как ухаживать за больным, те якобы ответили: «Посмотрите в интернете!»
— Невестка забрала моего мужа, как-то довела его до машины, — вспоминает Алла. — От машины в дом мы тащили его на себе — идти он не мог. Положили на кровать, а ему всё хуже. Меряем давление — 210/100. Вызвали своего фельдшера, она пришла, дала таблетки от давления (они не помогли). Потом приехала скорая из Петропавловки и забрала его в реанимацию Петропавловской ЦРБ. Оттуда его снова направили в Калачеевскую ЦРБ, в реанимацию. Мы снова получили длинный список лекарств, которые нужно купить. А мужа всего аж корёжило от боли. С 9 по 16 июня он был в реанимации. Мы подозреваем, что его могли привязывать к койке: когда его перевели в Бобровскую ЦРБ, у него руки были синими.
«Почку не запустили, она умерла»
Почему Николая экстренно отправили в Бобров, семья до сих пор не понимает.
— На другой день ему сделали операцию — вставили нефростому (дренажная трубка, один конец которой помещают в почечную лоханку, а другой — снаружи соединяют с мочеприёмником. — Прим. «Ё!»), но врач сказал: «Мы гной откачали, но почку не запустили, она умерла», — говорит Алла. — Время было потеряно. 19 июня его выписали из Боброва, состояние немного улучшилось. Где-то 24-го он во сне умудрился вытянуть трубку из почки. По скорой его направили в Россошь, где поставили диагноз «хронический пиелонефрит». 4 июля он уже не вставал. Я всю ночь сидела возле него. Коля начал тяжело дышать, я позвала его сестру, позвонила фельдшеру. И пока она приехала, он умер — просто закрыл глаза и ушёл...
Алла теперь хочет одного: сделать так, чтобы врач, выписавший Николая из больницы 8 июня, якобы не долечив, больше не работал в медицине.
По заявлению Аллы 22 августа «по факту причинения смерти по неосторожности... вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей медицинскими работниками БУЗ ВО «Калачеевская РБ» Следственный комитет возбудил уголовное дело по ч. 2 ст. 109 УК РФ «Причинение смерти по неосторожности». Аллу признали потерпевшей.
По информации «МОЁ!», региональные СКР и минздрав разгребают завалы из сотен жалоб жителей района. Кадровые перестановки и опечатанные кабинеты, вероятно, результат того, что у людей лопнуло терпение…