Уцелела только одна. Спасение накануне свадьбы

В той загадочной авиакатастрофе погибли все: экипаж опытных воронежских лётчиков и семь пассажиров. Все, кроме одного. Вернее, одной…

Рассказывает бывший бортмеханик Воронежского авиаотряда Михаил Селюминов:

— Дело то тёмное. Да и времена те светлыми не назовёшь. Сентябрь 1991-го. Только что случился августовский путч. До развала СССР оставались считанные месяцы. Рвались связи между республиками и ведомствами, снижались требования к качеству, безопасности, в том числе и авиаперевозок. Весь этот раздрай коснулся и Воронежского авиаотряда, в истории которого до той поры не было ни одного серьёзного лётного происшествия, тем более с погибшими. А тут…

Незадолго до описываемых событий была создана коммерческая авиакомпания «Полёт», офис которой был открыт в Воронеже. Естественно, лётчиков в неё переманили из Воронежского авиаотряда. 

Ушли тогда и Владимир Прокшиц, бывший в том роковом рейсе командиром воздушного судна, и Александр Студеникин, второй пилот. С ними бортмеханик Станислав Тиньков. Все — высококлассные специалисты, имеющие многолетний опыт лётной работы, причём именно на самолёте Ан-24. Всех их я знал много лет, вместе летали. Жаль было расставаться. Но время было непростое, мужикам надо было семьи кормить.

Безбилетница в кабине штурмана

И вот уже в составе нового, недавно сформированного экипажа выполняли мы обычный пассажирский рейс по маршруту Воронеж — С.-Петербург — Мурманск — С.-Петербург — Воронеж. На обратном пути в Петербурге — сутки отдыха и смена экипажа. И вот, когда мы, отдохнув, уже собирались выезжать из гостиницы в аэропорт, чтобы вылететь в Воронеж, к нам в номер зашёл Владимир Прокшиц.

Оказалось, его экипаж компании «Полёт» выполнял коммерческий рейс по маршруту Воронеж — С.-Петербург — Воронеж. А зашёл Владимир Леонидович к нам попросить доставить нашим бортом в Воронеж его взрослую дочь, которую он взял с собой в рейс — Северную столицу посмотреть, сделать покупки к её скорой свадьбе. Экипаж Прокшица должен был тоже в этот день вернуться в Воронеж, но вдруг пришло указание от заказчика рейса задержаться в Петербурге и дождаться доставки на борт какого-то ценного груза. Как позже выяснилось, он предназначался для Воронежского завода «Видеофон», и доставить этот дорогой импорт для загрузки на борт Ан-24 под командованием Прокшица должны были в самое ближайшее время. Но когда — этого он не знал. Поэтому и попросил командира нашего Ту-134 подбросить дочку до дома. Та торопилась по своим делам в Воронеж.

Билетов на наш рейс уже не было. Тогда Прокшиц сам быстро утряс все вопросы со службой перевозок и вместе с дочерью пришёл к нам — проводить её в полёт. Мы усадили симпатичную девушку в кабине штурмана на откидном кресле лоцмана. Не слишком комфортно, но полтора часа потерпеть можно. Тем более такой вид из штурманской кабины открывается!

Вскоре подвезли пассажиров, загрузили багаж, почту, и самолёт по расписанию вылетел в Воронеж. И конечно же, ни наш экипаж, ни дочь Прокшица не могли знать, что все мы видим Владимира Леонидовича в последний раз.

Настигла печальная новость

Через день после этого рейса наш экипаж вылетел из Воронежа уже в Новосибирск. Печальная новость нагнала нас именно там. Прилетевшие из Воронежа пилоты сообщили: 26 сентября вскоре после взлёта самолёт Ан-24 авиакомпании «Полёт» внезапно потерял высоту, упал в Финский залив и затонул. Все находившиеся на борту — экипаж в составе Прокшица, Студеникина, Тинькова и семь человек, сопровождавших груз, — погибли. Поверить в это было просто невозможно. Мы буквально онемели от горя. Да, они были сотрудниками уже другой авиакомпании, но это были НАШИ ребята! 

И лишь через какое-то время болезненными толчками в сердце, в мозг вклинилось: дочь! Она осталась жива! Хотя бы так, но жива!

А что же произошло после взлёта Ан-24 из аэропорта Пулково?

В нашей гражданской авиации есть железное правило: до лётного состава доводятся все обстоятельства происшествия, тем более катастрофы с жертвами. После расследования указываются причины, лётчикам выдаются рекомендации, как им действовать в подобных ситуациях.

Но тут — странное дело! В случае с потерпевшим катастрофу Ан-24 АК «Полёт» информации крайне мало, а вопросов много. Вот что говорится на страничке официального открытого источника — сайта о расследовании авиационных происшествий в гражданской авиации СССР и России.

Экипаж самолёта Ан-24 с бортовым номером СССР-46724 выполнял заказной грузовой рейс с грузом телевизоров и комплектующих.

Взлёт выполнялся из аэропорта Пулково в условиях дымки и низкой облачности.

На высоте 200 м экипаж начал выполнять разворот вправо с набором высоты до 1 500 м. Развернувшись вправо на 90°, экипаж дальнейшее выполнение разворота прекратил, перешёл в левый разворот и вышел к Финскому заливу, где с высоты 860 м перешёл в глубокую спираль и через 5 минут после взлёта столкнулся с водной поверхностью на удалении 150 м от береговой южной окраины Санкт-Петербурга. Двигатели работали до момента столкновения с водой.

Куда пропал груз?

По результатам расследования причины катастрофы установить не удалось из-за отсутствия достоверной информации средств объективного контроля. Вероятными факторами, обусловившими возникновение и развитие аварийной ситуации, могли быть: 

— повреждения в электропроводке, приведшие к возможным искажениям показаний авиагоризонтов и курсовой системы; 

— потеря экипажем пространственной ориентации в сложных метеоусловиях в результате отказа пилотажно-навигационных приборов. 

Вот и всё, что смогла «сказать» комиссия по расследованию причин катастрофы...

Негусто. Но кое-каких интересных фактов, не упомянутых в материалах расследования, добавили тогда сотрудники компании «Полёт», которые принимали участие в работах на месте катастрофы. Например: 

— в пилотской кабине почему-то были приведены в готовность дымозащитные маски экипажа, которыми пилоты не успели воспользоваться;

— при подъёме со дна останков людей и обломков самолёта никаких следов ценного груза, указанного в сопроводительных документах, найдено не было. И это несмотря на то, что дно в 150 метрах от берега — всего-то! — было тщательно, не раз и не два, осмотрено и пройдено тралом. Так был ли ценный по тем-то временам груз? Импортные телевизоры, дорогие комплектующие для «видаков»! А если был, но не попал на борт самолёта, то ведь кто-то мог попытаться скрыть следы… Повторюсь, воронежские лётчики, выполнявшие тот рейс, были очень опытными, профессионалами. Что случилось на борту, если были приведены в готовность дымозащитные маски? На эти вопросы ответов так и не получено. В чём причина? В суматохе, накрывшей всех и вся при развале СССР? Или же кто‑то умело замёл следы?

В Воронеже помнят погибших лётчиков

В общей сложности работы по подъёму обломков самолёта и останков экипажа продолжались около месяца. После завершения всех работ останки членов экипажа и пассажиров были преданы земле на Коминтерновском кладбище Воронежа, недалеко от центрального входа.

О том, как сложилась судьба дочери погибшего командира воздушного корабля Владимира Прокшица, сказать ничего не могу. Больше мы не виделись. Но то, что девушка, единственная из всех прилетевших тем бортом в Петербург, избежала гибели — чудо!

А вообще было бы интересно узнать о её дальнейшей судьбе. Её отца мы все уважали и помним о нём до сих пор спустя 35 лет после того трагического взлёта 26 сентября 1991 года.