Как кинолог переплыл Дон с собакой и задержал вооружённого убийцу под Воронежем

Начинал я с самых служебных низов, с должности проводника служебно-разыскной собаки. При мне в 1972 году было начато строительство собачьего питомника в Воронеже. Все личные дела кинологов до 1972 года находились в Центральном РОВД, так как мы дислоцировались на территории его обслуживания.

Потом, когда возникла необходимость во втором помещении, В.К. Полозюков (первый начальник) выбрал место, которое называлось «Парк отдыха Советского района», ибо сам начальник жил на улице Героев Сибиряков. В 1975 году, когда нас отдали в распоряжение УВД, питомник назывался уже Центром служебного собаководства, а в 1976-м мы стали подразделением уголовного розыска.

Дерзкий побег

Случай, о котором я хочу рассказать, произошёл, по-моему, в том же 1976 году, в октябре. Из ИТК-2 убежали четверо зэков. Трое сидели за бандитизм, а один — фамилия его Дорошенко — отбывал срок за убийство жены и тещи. Дорошенко совершил побег для того, чтобы убить единственную свидетельницу, которая опознала его на следствии. Он был осуждён на 15 лет.

Заключённые автокраном пробили стену ИТК, доски положили на стрелу и по доскам — за зону. Трое были из Россоши, сели на товарный поезд и доехали то ли до Углянца, то ли до Тресвятской. А Дорошенко — другой дорогой. Выскочил на Московский проспект, частника поймал и поехал в сторону Семилук. Между Семилуками и Губарево, где пионерские лагеря, попытался изнасиловать женщину, но она от него вырвалась.

На остановке «Вышка» был выставлен пост. Женщина и прибежала на этот пост. Там находились прапорщик, солдат и гражданский шофёр с прокуратуры — дружинник. Она и говорит: «Меня только что хотели изнасиловать!» — «Кто?» — «Да там, в кустах парень какой-то». Описала его. Прапорщик туда с ней вместе и его задерживает! Оказалось, действительно Дорошенко. Военный привел его на пост, а радиосвязи нет. Тогда он приказал солдату и дружиннику держать его, а сам пошёл телефон искать. Кстати, остальные беглецы к тому времени ещё не были задержаны.

Дорошенко оказался между солдатом и дружинником, солдат у него впереди стоял. А у Дорошенко был большой нож (не обыскали, конечно). Он изловчился и ударил им солдата в спину — сразу насмерть. Вторым ударом с разворота бьёт дружинника в печень, потом ещё раз, хватает у солдата выпавший автомат и убегает.

Навстречу ему машина гражданская. Он на машину автомат направил (патронов в автомате не было, потому что тогда солдатам патронов не давали), шофёра из машины выбросил, сел и поехал в сторону Губарево. Но направился он не по дороге, а через лес. Ехал-ехал, заехал на тупиковую дорожку лесную, и машина у него заглохла. Он взял автомат и побежал дальше. В это время прапорщик вернулся на пост, тут и в УВД сообщение получили.

Опергруппа, на выезд!

Был, наверное, уже седьмой час вечера, я собрался кормить собаку в питомнике. Вышел из УВД, пса уже в машину посадил, слышу — дежурный в окно кричит: «Юра, подожди, никуда не уезжай!» Опер из УВД выскакивает, в машину садимся, и он объясняет, что к чему — про побег и убийство. И мы на всех парах — к этому блок-посту.

Подъехали, уточнили всё, начали искать, где машина. Коллеги из Семилук также подключились к поискам. Ехали-ехали, одну дорогу прочесали, другую — ничего, потом смотрим — машина стоит грузовая. Дверца водителя открыта. Пёс по кличке Ром тогда был у меня. Командую: «Ром, след!», и мы с ним по следу пошли. Обернулся — уже никого нет сзади меня. Только я и собака. Шли долго, может, с километр, может, и больше, сами знаете, в таком состоянии метры не считаешь. Выскочил на открытое место, вижу — село с левой стороны, ближе к Дону. Лесочек кончился, поле. Я на это поле выбегаю, вижу — машина милицейская идёт. Они меня заметили, остановились, говорят: «Всё, его задержали, так что поехали».

Ну, задержали и задержали. Я собаку со следа снимаю, садимся в машину. До места ещё даже не доехали, погода резко испортилась. Холодно стало, и начал накрапывать дождь. Осень, октябрь… Подъезжаем, смотрим, стоят семь милиционеров. Растерянные какие-то. Я спрашиваю: «Ну, что, где он?» — «Да мы в него стреляли, а он прыгнул в Дон и переплыл на другой берег».

Вот те и задержали… А с той стороны Дона земснаряд нарыл косу, и беглеца за ней не видно. Он за эту косу спрятался, на берег не выходит. А уже стало смеркаться, милиционеры фарами светят и говорят: «Он где-то там должен быть». Я им: «Ну что? Надо же его задерживать. Кто со мной?» А вода холодная, ребята плечами пожали-пожали, но смелых никого не нашлось.

Один и без оружия

Я раздеваюсь, отдаю одежду оперативнику Сидорову, спрашиваю: «Что у него?» — «Нож, автомат он бросил». Когда меня ребята со следа сняли, я буквально метров 150 не дошёл до того места, где он автомат оставил на поле. Он, видно, понял, что оружие без патронов. К слову, потом мы туда возвращались и нашли автомат. Собака точно отработала, молодец. Свежий след был, сами понимаете.

Ну я поводком себя обмотал: «Ром, вперёд!», и мы с ним в реку. Я за хвост его, он мне помогает, вода ледяная. У собаки другой температурный режим, ей легче в воде. Он мне помогает, я правой рукой гребу, и мы с ним плывем. Дон широкий в том месте. Уже совсем стемнело. Кстати, когда я поплыл, ребятам сказал, что если задержу, то свистну, чтобы за мной машину прислали». А им от того места километров пять до понтонного моста через Дон…

Переплыл я, собачка отряхнулась. Я на ту косу поднимаюсь и уже с верхушки вижу: заливчик в Дону коса сделала, а беглец сидит там внизу. Я-то тихо иду, а собака громко бежит. Она влажная, и песок с лап сыпется, шуршит. И он — раз! — обернулся, а на фоне неба — я с собакой вместе. Он увидел, и прямо в залив — бух! И типа поплыл. Я по косе пробежал, чтобы отрезать ему путь к Дону. До реки доберётся — где его тогда искать? Вижу, кобель мой уже на взводе — по следу идёт, запах чует.

А зек, парень такой рослый, под метр восемьдесят, то есть на голову выше меня. Он в воду зашёл почти по шею. Кобель мой рычит, чувствует момент захвата. Я быстро прикинул: собаку в воду пускать — риск. Беглец левой рукой перехватит его за холку, притопит и зарежет — всё, останусь я без собаки и оружия, я же пистолет с одеждой отдал. Один поводок у меня. Я поводок снял, он намок, тяжелый. Свернул его, как обычно сворачиваю, он — как палка. Кобеля оставил, положил его на берегу по команде, а сам полез к зэку.

Он — с ножом, я — с поводком, начали мы с ним кружиться. Я поводком его этим охаживаю. Бил-бил где ни попадя, и слышу — бульк! Это нож в воду упал. Ну тут я осмелел — поводочек разматываю, на шею ему как удавку набросил. И — в растяжку на удушение, ногой в спину ему. Он кобеля всё равно опасался, я придушил беглеца посильней и на берег выволок. Думаю: теперь ты, дружок, от меня никуда не денешься. Кобель, кстати, всё это время лежал, выполняя команду, он насчет этого у меня молодец, хотя и злобный. Но весь, конечно, извёлся, только дай ему команду порвать…

Я отдышался немножко, одной ногой на поводок наступил, конец в руке держу, чтобы зэк не дёргался. Если что, думаю, лучше я его придушу… Ещё раз его осмотрел, мало ли — можно и иголкой человека убить. Проверил — ничего нет, поводком ему руки перехлестнул и поднял наверх. Свистнул, как договорились. Они фары машины включили, осветили нас. «Всё, — кричу, — приезжайте ребята».

Уж теперь точно задержали…