Воронежский студент, которого судят за убийство: «Первого удара не помню. Дальше какие-то картинки, мыслей не было»
Прошли прения по делу студента-географа, обвиняемого в расправе над соседом по комнате в общежитии
Трагедия в воронежском общежитии почти полтора года назад потрясла город. По версии следствия, 23 мая прошлого года в общежитии ВГУ студент Данила Б. нанёс несколько ножевых ударов своему соседу Максиму П. — 23‑летний парень скончался на месте. Нападение произошло около шести утра.
Сейчас дело рассматривает Коминтерновский районный суд — заседания неоднократно переносили из‑за проблем с доставкой обвиняемого. Предыдущее прошло ещё в августе. Корреспонденты «МОЁ!» побывали на очередном слушании, которое прошло в среду, 28 октября. На нём допросили свидетеля и обвиняемого. Кроме того, в прениях своими позициями обменялись прокурор и адвокат обвиняемого. Журналист «МОЁ!» пообщался с комендантом общежития, которая рассказала, как нашла труп.
«До сих пор крик матери в ушах стоит»
Заседание, как всегда, задерживали. Но не на два часа, как в прошлый раз, а чуть больше часа. В судебном коридоре кроме журналистов и адвоката томилась свидетель по делу — комендант, а точнее, заведующая общежитием № 5 ВГУ Лидия Погорелова. Именно она первой увидела последствия той страшной ночи 23 мая 2025 года.
— Мы в то утро ждали проверяющую комиссию из Москвы, — делилась женщина с корреспондентом «Ё!». — Но в общежитие вдруг явился полицейский и заявил, что поступила информация, что в комнате № 209 что-то произошло. Мы поднялись туда, постучали в дверь — никто не открыл. Потом я сходила за ключами… От увиденного я упала в обморок, — призналась Лидия Ивановна.
По её словам, с тех пор она не может спать в комнате без света. Четыре месяца после этого у неё дрожали руки, она пила успокоительное.
— Вы понимаете, это же хорошие мальчишки были! Никто никогда ничего подобного от них не ожидал. Тихие, приветливые. Ну, Данил, может, чуть замкнутый. В голове не укладывается, как это случилось и из-за чего, — делилась женщина.
По её признанию, самым страшным было сообщать родителям Максима о случившемся.
— У меня до сих пор стоит крик в ушах его мамы, — морщась, как от боли, рассказывала она.
Лидия Ивановна, по её словам, 27 лет работает в общежитии и за это времени чего только не видела.
— У нас же почти 600 ребят живёт. Молодые, психика неустойчивая. Был случай, когда мальчишка вскрыл себе вены от любви к женщине на десять лет старше. В 2002-м студент-второкурсник на глазах своей матери выпрыгнул с девятого этажа из-за отчисления… Но то, что в прошлом году случилось, — это, пожалуй, самый большой ужас, что мы пережили, — вздыхала она.
В суде у неё спрашивали про бытовые условия студентов-географов.
— Они жили в хорошей комнате, в нормальных условиях, — отвечала она.
Про ремонт под окнами и отсутствие воды — обстоятельствах, якобы сильно отравлявших жизнь ребят накануне трагедии, она не вспомнила.
«Максимального»
В зале суда на этот раз присутствовал отец погибшего парня — Максима П. Молодой мужчина Сергей Анатольевич с абсолютно седой головой сел в самый дальний от клетки угол. Он выглядел немного оглушённым. Очень долго не мог ответить на вопрос прокурора: «Какого наказания вы хотите для подсудимого?». «Строгого — это как?» — несколько раз переспросил он. Наконец ответил: «Максимального». Он не принял извинения подсудимого, никак не высказывался в суде и не захотел общаться с журналистами. Проходя мимо клетки, в конце заседания он так смотрел на обвиняемого, что стало жутковато.
К слову, семья погибшего парня до сих пор не заявила иск о моральной компенсации.
«Я тихий, спокойный»
Судебное заседание продолжил допрос обвиняемого. Даниил — долговязый, ещё больше похудевший за время, проведённое в СИЗО, бритый почти налысо парень, отвечал высоким, едва слышным голосом.
— Я тихий, спокойный, стараюсь избегать конфликтов, окружающие воспринимали меня необщительным, но я ни с кем не ссорился, — отвечал он на вопрос о себе.
Об отношениях с Максимом рассказал, что они были хорошими первое время, но после длительного дистанта, когда они вернулись в общежитие в конце четвёртого курса, испортились. По его словам, конфликты возникали из-за бытовых неурядиц: порядка в комнате, невыполнения каких-то обещаний. По словам, Данилы, он не обострял конфликт, старался его гасить и чаще проглатывал оскорбления, которыми временами его осыпал сосед по комнате.
«Первого удара я не помню»
О мае 2025 года он рассказал так:
— Это было тяжёлое время. Я нервничал из-за защиты диплома. Долгое время не высыпался — под окнами шёл ремонт. На улице было жарко, а в общежитии не было воды, — рассказывал он суду.
Про вечер накануне трагедии он говорил, что попросил Максима ему помочь. Тот сделал вид, что помогает, но на деле лишь имитировал помощь. Юноши поругались, дело дошло до оскорблений. Данил, по его словам, выскочил в коридор, чтобы остыть, потом на улицу. Вернулся он в комнату около одиннадцати и больше со своим соседом не общался. Свет в комнате выключили около часа ночи.
В протоколе показаний, записанных по горячим следам, зачитанном прокурором, Данил рассказывал, что проснулся от страшного сна.
— Я не помню, что мне приснилось, но было страшно, — рассказывал он полицейским в своей явке с повинной. — На самом деле проснулся, наверное, от грохота за окном — около шести утра там начались какие-то строительные работы.
Почему он начал предъявлять претензии Максиму: из-за того что он открыл это окно или отказывался закрыть — разобрать было трудно. Прокурор слишком быстро и едва слышно зачитывал показания. Но после этого конфликт разгорелся с новой силой. Максим вроде бы кинул в запале: «Меня твои проблемы не волнуют», «один твой вид бесит», «если тебя что-то не устраивает — катись!».
На допросе в суде Данил рассказал, что не помнил, как схватил нож.
— Я чувствовал злость, дрожь по всему телу. Первого удара я не помню. Дальше какие-то картинки, мыслей не было. Первый шок, когда я понял, что Максим мёртв. Я очень испугался. Было одно желание — оказаться подальше от этого места, я не мог там находиться, — объяснял он суду.
Парень рассказал, что сел в автобус: куда ехать, ему было всё равно. Уже там он понял, что бежать бессмысленно и тогда он вышел на первой попавшейся остановке — в Анне, отправился в полицию писать явку с повинной.
В этой явке, которую зачитал прокурор, Данил описывал случившееся более подробно. Например, как после первого удара Максим пытался от него убежать, кинул в него одеяло и ринулся в сторону двери, но там упал и Даниил, догнав, ударил его ножом в шею. Потом вспомнил, как тащил его на кровать, а его сосед по общежитию дёргал ногами…
— Я не помню, как давал этих показаний, был в шоке, —ответил он прокурору.
Переквалификация
Адвокат обвиняемого зачитал суду результаты экспертизы «Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского» от 15 сентября 2025 года.
По мнению экспертов, обвиняемый не страдал психическим расстройством или слабоумием. Но согласно выводам комплексной психолого-психиатрической экспертизы в момент совершения преступления находился в изменённом состоянии — состоянии аффекта (сильного душевного потрясения, своего рода кратковременного расстройства психики, во время которого человек теряет контроль над своими эмоциями и действиями, неадекватно реагирует на происходящее, у него резко возрастает агрессивность и он перестает чувствовать внешние раздражители. Состояние сопровождается помрачнением сознания и чувством нереальности происходящего. — Прим. ред.)
И соответственно, адвокат настаивал на переквалификации обвинение со статьи «Умышленное убийство» на «Убийство в состоянии аффекта». (Наказание в первом случае — до 15 лет лишения свободы, во втором — до трёх).
Он говорил о том, что парень долго находился в психотравмирующих обстоятельствах (сосед по общежитию его якобы длительное время обижал и унижал). Особенности характера обвиняемого: долго терпеть, переживать внутри себя — привели к таким ужасным последствиям. К тому же добавились бытовые неудобства: жара, отсутствие воды, грохот за окном, из-за которого ребята не высыпались и стресс из-за приближающегося диплома.
— Погиб человек, нельзя этого умалять. Это трагедия для всех. Мой подзащитный не отказывается от своей вины и признаёт её. Но есть разница: умышленное совершение преступления или неконтролируемая эмоциональная разрядка. Резкий эмоциональный взрыв с последующим опустошением… Эту экспертизу назначил суд и нельзя игнорировать её выводы, — подчеркнул адвокат.
Однако прокурор стоял на своём: в данном случае речь идёт, по его мнению, именно об умышленном убийстве. На этапе следствия никаких провалов в памяти у обвиняемого не было. Он после совершения преступления действовал осознанно: смыл кровь, переоделся, купил билет на автобус.
И в качестве наказания он предложил назначить ему девять лет колонии строгого режима.
Отец убитого парня тоже не согласился с переквалификацией статьи и поддержал «девять лет колонии».
Следующее заседание, где будет заслушано последнее слово обвиняемого, назначено на 5 ноября.