«Мы в шоке от приговора!». Соседи студента, убившего товарища, с ужасом ждут его возвращения
Журналисты «МОЁ!» узнали реакцию студентов общежития, где произошло преступление, а также сотрудников ВГУ
На прошлой неделе районные суды Воронежа удивили вердиктами. В одном случае гуманностью — убийца студента вышел на свободу, в другом суровостью — «эксгибиционист» на 12 лет отправился по этапу.
Журналисты «МОЁ!» узнали реакцию студентов общежития, где произошло преступление, а также сотрудников ВГУ на решение Коминтерновского суда, которое было вынесено в пятницу, 6 ноября. Поговорили с адвокатом, пытаясь разобраться, почему закон соблюдён, а ощущения справедливости нет.
«Суд ничего не придумал»
«МОЁ!» не раз писала об этом происшествии. Напомним, почти полтора года назад, утром 23 мая, в общежитии ВГУ на улице Хользунова студент Данил Брянцев нанёс несколько ножевых ударов соседу по комнате Максиму П. — 23-летний парень скончался на месте.
Оба учились на факультете географии, геоэкологии и туризма, жили в одной комнате. Сначала дружили, потом отношения испортились на бытовой почве: несоблюдение порядка, невыполненные обещания, оскорбления, которые подсудимый, по его словам, чаще проглатывал.
Тело Максима первой нашла заведующая общежитием Лидия Погорелова.
— До сих пор крик его мамы в ушах стоит, — признавалась она журналистам «Ё!» в перерывах судебного заседания, куда была вызвана в качестве свидетеля. — Это же хорошие мальчишки были...
Судья переквалифицировала статью — с ч. 1 ст. 105 (умышленное убийство, до 15 лет) на ч. 1 ст. 107 УК РФ (убийство в состоянии аффекта, санкция — до трёх лет). Поэтому Данила приговорили всего к двум годам ограничения свободы.
Основанием для переквалификации стало заключение судебно-психиатрической экспертизы, проведенной специалистами Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии имени Сербского. По мнению специалистов, в момент преступления Брянцев находился в состоянии кумулятивного аффекта, сформировавшегося на фоне длительной психотравмирующей ситуации.
Время в СИЗО зачли в срок — отпустили под подписку о невыезде.
Мы попросили для объективности стороннего адвоката Галину Белик, не принимавшую участия в этом деле, прокомментировать ситуацию.
— Суд здесь ничего не «придумал» — он действовал в рамках закона, — говорит Галина Белик. — По УПК суд не связан первоначальной квалификацией: при установлении фактов, указывающих на менее тяжкое преступление, он вправе переквалифицировать деяние сам. При этом аффект не обязательно «вспышка»: практика признаёт кумулятивный аффект, накопленный за длительную травмирующую ситуацию.
«Благодарен суду за решение»
Вечером накануне трагедии ребята снова поругались, Данил выскочил на улицу. А утром проснулся от грохота стройки за окном, затем — снова конфликт с соседом, снова оскорбления.
— Я чувствовал злость, дрожь по всему телу. Первого удара я не помню. Дальше какие-то картинки, мыслей не было, — рассказывал он в суде. — Первый шок — когда понял, что Максим мёртв.
Парень сел в первый попавшийся автобус, потом пошёл писать явку с повинной.
Эксперты центра психиатрии и наркологии имени Сербского психических расстройств у Брянцева не нашли, но признали аффект на фоне длительной психотравмирующей ситуации. Прокурор стоял на своём: провалов в памяти на следствии не было, после убийства Данил действовал осознанно — смыл кровь, переоделся, купил билет. Прокурор просил девять лет строгого режима. Эту позицию поддержал и отец погибшего.
Суд встал на сторону экспертов. Коминтерновский райсуд приговорил 24-летнего Брянцева к двум годам ограничения свободы. Поскольку весь срок он уже «отбыл», из зала суда его отпустили свободным.
— В содеянном раскаиваюсь. Благодарен суду за решение, считаю его справедливым. Дальше планирую продолжить учёбу и работать по специальности, — сказал Брянцев после оглашения приговора.
Можно убить и жить дальше?..
— Когда мы узнали о том, что его освободили в зале суда, просто обомлели, — призналась журналисту комендант общежития Лидия Погорелова. — Ребята ко мне подходят и спрашивают: «Как нам жить дальше? Он же сказал, что хочет вернуться, закончить своё образование…Что у него в голове? А вдруг там опять что-нибудь щёлкнет? И кто с ним согласится жить в одной комнате?.. Мы все боимся его возвращения, я в том числе. Я же видела его рук дело. Мне до сих пор плохо от того зрелища, — делилась она с журналистом.
По её словам, и ребята, и сотрудники в шоке от такого приговора. Ещё и потому, что, получается, родители убитого парня потеряли сына, а его убийца вышел на свободу и будет жить как ни в чём ни бывало.
— Родителей ужасно жалко. А ещё и ребята говорят: «Получается, можно убить, отсидеть полтора года — и гуляй, Вася!»
Галина Белик комментирует это так:
— Ограничение свободы — наказание без изоляции от общества: человек живёт дома, но под запретами и надзором исполнительной инспекции. По ст. 72 УК РФ время под стражей засчитывается в этот срок день за два. Брянцев провёл под стражей около полутора лет — зачёт перекрывает даже трёхлетний максимум санкции. Ему же вменили убийство в состоянии аффекта. Но разрыв очевиден: погиб человек — а осуждённый выходит на свободу.
…Отец Максима после прозвучавшего вердикта забрал в канцелярии суда копию приговора. С журналистами общаться не стал. Но решение суда для него — не просто слова на бумаге, а ещё одно личное горе. Разумеется, апелляцию он подаст. Семья не привлекала адвоката: казалось, что потерпевшему это и не нужно, дескать, закон и так на его стороне. Но «автоматически», к сожалению, ничего не работает: прокурор поддерживает обвинение, но не обязан представлять частные интересы потерпевшего — без представителя они в прениях остаются на периферии.
Комментарий адвоката Галины Белик:
— Шансы на отмену или изменение приговора зависят не от эмоций, а от процессуальных аргументов. Сторона потерпевшего может настаивать, что суд поставил недостаточное количество вопросов при назначении экспертизы в институте Сербского. Важным является, дана ли полная оценка всем обстоятельствам и имеющимся доказательствам, подтверждающим или опровергающим осознанность действий Брянцева: смывание крови, переодевание, покупка билета, дальнейшие и предшествующие действия и их причинно-следственная связь. Отсутствие адвоката на первой инстанции — серьёзный минус: представитель мог бы заявить ходатайство о своих вопросах перед экспертизой. Апелляция не будет заново «взвешивать справедливость» — её задача проверить законность приговора: если суд корректно оценил доказательства, жалобу оставят без удовлетворения.
Если в апелляции заявляется ходатайство об исследовании доказательств, которые не были исследованы судом первой инстанции (новых доказательств), то необходимо обосновать, что невозможно их было представить в суд первой инстанции, — объяснила юрист.
…Диплом, до защиты которого Максиму оставалась неделя, и стал причиной последнего конфликта. Данил просил у соседа помощи в подготовке. Максим отнёсся к просьбе, по словам обвиняемого, формально. Для одного это бытовая мелочь, для другого — капля, переполнившая чашу накопившейся психотравмирующей ситуации.
Диплома Максим так и не увидел. Данил обещает вернуться к учёбе и всё-таки получить свой.
«Лазурная» история
На той же минувшей неделе Железнодорожный райсуд закрыл совсем другое дело. В марте уроженец Тимошевска Краснодарского края показал половой орган 11-летней девочке на улице Артамонова в ЖК «Лазурный». Всё зафиксировали камеры видеонаблюдения, мужчину быстро задержали. Но в СИЗО не отправили — вместо этого он прошёл психиатрическую экспертизу, подтвердившую вменяемость. Пока шло расследование, фигурант сбежал — поймали его уже в Москве в ходе следствия.
По данным правоохранителей, он был неоднократно судим за мелкие преступления, до задержания жил в реабилитационном центре.
Итог — 12 лет и 4 месяца колонии строгого режима. Виновным его признали в действиях сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшей.
Комментарий адвоката Галины Белик:
— Отдельной статьи «за эксгибиционизм» в УК нет — такие действия в отношении ребёнка квалифицируются как «иные действия сексуального характера». Вменён пункт «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ: деяние с использованием беспомощного состояния потерпевшего до 14 лет. Санкция — от 12 до 20 лет, так что 12 лет 4 месяца — фактически нижняя граница: ответственность за половые преступления против несовершеннолетних ужесточали, и судья связан рамками санкции. Фигурант не был под стражей, но уклонение от следствия лишило его шансов на смягчение.
От редакции. Два дела, два приговора — и ощущение, что шкала наказаний в этот день работала в противофазе. Но оба приговора укладываются в закон — просто в разные его логики. Статья 107 — социально-психологическая: законодатель милосерден к тому, кто сорвался под давлением длительной травмы. Статья 132 — охранительная: здесь закон беспощаден, потому что жертва — ребёнок и по определению беспомощна.