«Куклы меня лечат и делают счастливой»

Светлана Лапшина делает удивительных кукол. Странных, забавных, а иногда «придурошных», как говорит про них сама 60-летняя кукольница. Дамы в роскошных кружевах, с тонкими пальцами, парни — с дредами и татуировками. Боб Марли, Фрида Кало, ангел Андрюша, неформалка Баба-Яга, летающие корпулентные дамы. На них хочется смотреть, с ними хочется разговаривать, они заставляют улыбаться. Будуарных красавцев и красавиц Светлана, по её признанию, шить не умеет. Все её творения — немного охламоны.

«Моя крепость»

Дом на отшибе Воронежа, край «юзов», как говорит молодёжь. Не дом даже, а бывшая общага. Квартиры, переделанные из комнат.

Жильё Светланы — это 13-метровая комната плюс ещё кухонька и туалет с ванной. Всего 26 квадратов. Для инвалида-колясочника — ни в какие ворота. Потому что коляска в дверные проёмы не проходит. Краны и плита слишком высоко. Обожжённые руки, перевёрнутые кастрюли... Но уж на что хватило денег. Где-то по стеночке, где-то ползком, а где-то приходится и звать на помощь. Но отдельное жильё — это всё равно благо. И первый этаж — тоже. Хотя в такой гололёд и с такими входными ступеньками — что первый, что сотый. Света — невыездная. «Воронежская недвижимость», — шутит она.

Комната завалена коробками, коробочками, пакетами. Это всё, что нужно для работы. Ткани, ленты, пуговицы, украшения, краски — всё должно быть под рукой. На подоконнике рыжий кот Сёма выглядывает из-за штор с кошачьим принтом.

— Это я из пододеяльника сварганила, в секонд-хенде отрыла, — хвастается Света.

Женщина под стать своему питомцу — огненно-рыжая. А точнее, красная.

— Меня некоторые попрекают моей огненностью. Мол, в инвалидном кресле уместнее бы сидеть серой мышкой. Чего уж выпендриваться-то. Но если огонь в душе, причём здесь кресло? — откровенничает наша героиня.

Родом Светлана из Мариуполя. Приехала как-то в Воронеж к сыновьям (их двое). Порвала связки в коленном суставе. Вернуться домой не смогла. Доктор в больнице посоветовал мазать мазью. Через несколько месяцев нога вывернулась в обратную сторону, пяткой вперёд. Пришлось долго лечиться, чтобы снова начать ходить.

— После этого случая я стала довольно беспомощной, и сын настоял на том, чтобы я осталась. Сделали гражданство, оформила пенсию, и я окончательно перебралась в столицу Черноземья, — делится Лапшина.

Впрочем, старость она рассчитывала всё равно провести на родине, на берегу Азовского моря. Там у мамы домик. Но мама умерла, а когда пришла пора вступать в права наследства, случился март 2022 года. Поехать туда тогда было бы безумием.

— Теперь там ничего моего не осталось. Ни дома, ни права на его компенсацию, — вздыхает женщина. — Исчез город моего детства с людьми, которые там жили и помнят меня ребёнком. Кого-то убили, у кого-то не выдержало сердце.

«В коляске так в коляске»

Светлана всю жизнь работала швеёй, шила женские платья и халаты.

— Жили мы бедно — мама одна поднимала троих детей, папа рано умер. Приходилось выкручиваться. Я со школы себя обшивала. В бабушкином сундуке находила сокровища — панбархат, крепдешин, шёлк… За три часа до танцев могла сварганить наряд «отвал башки» — такой, что все ахали, — вспоминает женщина.

Светлана — инвалид детства: у неё коллагенопатия. Врождённый недостаток коллагена приводит к снижению эластичности суставов и связок. Из-за этого случались частые травмы, которые надолго делали её практически неподвижной.

В Воронеже она решила сделать операцию, чтобы дальше жить и не быть никому обузой. У детей своя жизнь, свои проблемы. С горем пополам она купила себе жильё, сделала операцию. Только через два года всё вернулось в исходную. После событий в Мариуполе она пережила два инфаркта. И врач сказал: «Не дёргайте бога за бороду, живите как есть. В коляске так в коляске».

«Моя энергия меня разрывает»

— Сначала с коляской я вовсе не могла смириться. А потом увидела других ребят, которые с двадцати лет в инвалидном кресле. И ничего. Научилась. И теперь беру от жизни всё, что могу. Моя энергия меня разрывает. Если бы не нашла ей выход в мирных целях, неизвестно, что бы было.

Первый кукольный опыт Светланы — зайцы для внуков Вика и Кика (внуки Вика и Кирилл — двойняшки). Поделка очень порадовала домочадцев. Потом был Марик.

— Наш город Мариуполь сокращённо так называют. Моя тоска по родине материализовалась через этого мужчину — лихого, кривоного, с трёхдневной небритостью, в тельняшке и рыжего, — заметила женщина.

Впервые продать свою куклу у неё получилось случайно.

— Как-то сделала парня с дредами. Пришла приятельница и ахнула: «Это ж наш заведующий стоматполиклиникой, я у тебя её куплю!» Только у него курчавые волосы, а не дреды. Я куклу чуть доработала — сшила колпачок докторский и сделала большой белый зуб. Приятельница презентовала моё творение. «Заведующий» сидит теперь на ресепшене, встречает посетителей поликлиники. А потом подруги надоумили выложить куклы в интернет. Дескать, почему такая красота пропадает? — делится Светлана.

И в один прекрасный день 55-летняя женщина стала блогером.

— А куда деваться? На выставки мне путь заказан, как продвигать своё творчество? Я со своим мариупольским выговором, со своей непосредственностью многим пришлась по душе. Мы с котом и куклами чуть ли не каждый день в эфире, — хохочет Света.

Главное, о чём она там рассказывает, — куклы. И они пошли в люди. Появились заказы, поклонники творчества.

Кукольный театр Лапшиной

Рождение куклы — это каждый раз особенная история. Каждый раз кукла ведёт за собой. Рассказывает, как сделала своего любимца — Боба Марли. Она поклонница регги, говорит, что эта музыка её укутывает и качает, будто на волнах любимого моря.

— Я ходила в одно общество для инвалидов «Один плюс один», там волонтёрила студентка из Франции, её звали Диви. Смугленькая такая, с дредами. Уезжая, дреды остригла и подарила мне — для кукол. С них и начался мой Боб. Всё прирастало из подручных материалов. Очки купила в зоомагазине — для фотосессий коту. Кот носить их отказался, а вот Бобу они в самый раз. Лицо и тело слепила из ладола — специальной японской глины. Внутри проволочный каркас. Гитара из картона, остатков обоев, бусин и проволоки. Значки от внучки. Хочу немного обновить его гардероб — связать свитер, — делится мастерица.

Ямайского кумира Света творила параллельно с мексиканской художницей Фридой Кало.

— Больше трёх месяцев на них ушло. Честно сказать, я от них подустала. Но зато получились как живые — головы во все стороны ходят, ручки гнутся.

Фрида, по признанию кукольницы, для неё персонаж особенный.

— Она ведь тоже была инвалидом. Со своей кучей проблем доказала, что можно состояться и в таком теле. В Мексике она была очень значительной фигурой. Её картины перевернули традиционное представление о живописи. Она ничего не боялась, — объясняет Светлана.

У её копии куча юбок, украшений и цветов. Волосы Фриды из французской шляпки. Светлана её специально распускала, чтобы сделать не монумент на голове, а вот такие «живые» волосы. У неё кружево и маникюр на ручках, браслетики, съёмный корсет, серьги. А пижонские туфельки сделаны из крафтовой бумаги, в которую булочки заворачивают.

— Я её пропитала бальзамом для волос, и бумага стала мягкой, как кожа. Фрида — это моя любовь, моё вдохновение, — признаётся мастерица.

Выставки, где бы она могла показывать своих кукол, для женщины закрыты. Там ступеньки, узкие двери, никаких пандусов. Устроителям выставок и в голову не приходит, что мастер может оказаться инвалидом.

— Вот ангел Андрюша, — продолжает Света, — он ещё не совсем доделан, но его уже купили. Уезжает в Обнинск.

По её словам, он родился на прошлое Рождество. Точнее — его голова.

— Сели с внучкой лепить. Делать-то в праздник нельзя ничего, а лепить — пожалуйста. И вот я слепила Андрюшину голову. Даже не шлифовала её. Он у меня год пролежал, а потом очень быстро родилось тело. «Выросли» крылья, и будет ещё сидушка, тоже с крыльями. Ангел же. Хотела ему сделать кудрявые белые волосы. А потом целовала, целовала его в лысинку, да и решила так оставить, — рассказывает мастерица. — У него такое лицо — «надежды не оправдались». Будто это я три года назад, — смеётся Света.

Из старого плюша, соломы, шелухи...

Куклы Светы, которые она делает месяцами, а то и больше, стоят чуть больше десяти тысяч. Самую дорогую продала за 25 тысяч. Это была Шамаханская царица, красавица укатила в столицу.

— Чуть ли не год её делала! Для Воронежа это нормальная цена, для Москвы — копейки, — делится она.

Часто у неё покупают кукол её коллеги из других городов, например из Питера. Им очень нравится творчество Светы, а вот воронежские коллеги особо почему-то не жалуют.

— Вот Баба-Яга с забавным хохолком. Я её сделала, сплела длинные косы, оставила на минуту, а тут мой кот Сёма вмешался, соавтором стал, так сказать. Отгрыз ей волосы, оставив этот ирокез. Её, кстати, так и купили. Она в Питер уезжает. Надо её слегка приодеть. Девочки разглядели в ней бабушку-неформалку. Сошью ей косуху, черепушки повешу на шею, — делится кукольница.

В углу крошечной комнатки-мастерской груда обувных коробок, которые потом отправляются в Голландию, США, Москву, Питер — унося в своих картонных посылках Светиных «детей».

— Это меня приятельница обеспечивает, она занимается клинингом, приносит иногда. Коробки, конечно, доводятся до ума. Обдираются, чистятся, переклеиваются, разукрашивается. Получается роскошно, — говорит она.

Из старого плюша, бабушкиных скатертей, камушков, соломы, гречишной шелухи, секонд-хендовских лоскутков и поломанных украшений Света создаёт красоту. Лоскуты из белой бязи тонирует с помощью кофе, пропитывает корицей, чтобы куклы были ещё и ароматными.

— Когда ты создаёшь кукол, уходишь в свой мир, где ты творец, где тебе хорошо — нет боли, слёз, несчастий. Куклы меня лечат и делают счастливой, — говорит нам Света на прощанье.