Как воронежец учился у Жириновского ораторскому искусству

«Ты нюх не потерял?»

— Сань, а что это у тебя с носом?

Я пристальнее вглядываюсь в этот некогда прямой, сводивший с ума своей формой женщин и скульпторов орган обоняния Александра Мешкова, известного писателя-путешественника из Воронежа.

— Подморозил, — беспечно бросает собеседник. — Вышел с фляжкой водицы набрать, а мороз под тридцать! Прихватило. Главное, нюх не потерял!

— Остался бы в Венесуэле. Там носы не морозят.

— Там я мог остаться только одним способом — сев в тюрягу. Когда меня с их гвардейской формой под мышкой и татуированным на плече названием вражьего государства USA застукал патруль на военной базе в Каракасе, я так и подумал: век зимы не видать.

Мы вновь беседуем на моей кухне. Всё о той же Венесуэле, о его, Мешкова, там приключениях.

Сын юриста о бывшем водителе грузовика

— Пока ты там испытывал судьбу, никакие предчувствия не терзали? На пророчества не тянуло? Ну, вот как Жириновского, сказавшего про Мадуро, задолго до крушения его режима. «Был водителем грузовика, а теперь рулит целым государством, — приводила слова отца дочь Жириновского Анастасия. — Что он понимает в управлении страной?» И ведь как в воду глядел!

Или вот такой намёк: «Мы (Россия) могли бы занять правильную позицию в вопросе Украины, а он получил бы возможность заняться Венесуэлой». Тоже Вольфычем сказано до похищения Мадуро с той самой военной базы, куда ты проник с присущей тебе смекалкой.

— Да, на ту закрытую базу я проник без единого выстрела, без единого вертолёта, не то что эти трусливые гринго.

А Жириновского ты вовремя вспомнил. Под его влиянием я стал настоящим оратором, Демосфеном, Троцким, готовым стендапером, без ста грамм на трибуну научился выходить. А ведь раньше свои мысли не всегда мог до широких масс донести. Мямлил, запинался, фрикативное «гх» то и дело проскакивало. Надо было что-то делать. Однозначно!

И направился я тогда в его школу ораторского искусства. Единственную в Москве.

— Вас кто пригласил? — спросил меня охранник.

— Владимир Вольфович! — зачем-то соврал я, хотя до этого никогда в жизни не врал охранникам Жириновского. Мистика какая-то! Почему-то впервые захотелось нагло соврать. Охранник столь же нагло поверил и документов не спросил. Вообще проводить вокруг пальца охранников — это моё! Когда про военную базу начну рассказывать, сам поймёшь.

Иду по коридору. На стенах многочисленные портреты Владимира Вольфовича. Вот он беседует с послом Йемена, а вот с послом Швеции, Греции, Молдавии, Испании, Египта. Не многим послам удалось избежать беседы с лидером ЛДПР.

На двери табличка — «Школа партактива». Профессиональная лексика либерал-демократов явно позаимствована у советских коммунистов. Всюду портреты вождя: на трибуне, в знаменитой фуражечке и без, в гуще электората. Ну, чисто как в Венесуэле. Там всюду Чавес. Культ? Нет. Народ искренне любит и того, и другого.

Учащённое дыхание студенток

Вдруг до меня доносится хорошо знакомый голос. Иду на него, на интонации. Скольжу, словно удав на звук дудки факира. Вот те двери, из-за которых слышится Его пламенная речь. Застываю, вслушиваюсь. Ну, как зажигает! Как кипит, как клеймит и увлекает за собой! Сколько жизни в этих словах…

Приоткрыв дверь, вижу полный зал слушателей. Но самого вождя здесь нет. Речь Жириновского несётся из огромных колонок, а сам он, вернее, его изображение жестикулирует на огромном экране.

Аудитория, замерев, слушает. Кое-кто конспектирует. Вливаюсь в число кино-слушателей. Получаю первые сокровенные знания. Начинаю представлять себя руководителем партии. Не ЛДПР, а какой побольше.

Тут на сцену вылетает взволнованная девушка:

— Приехал! Встречаем бурными аплодисментами.

Она часто дышит. Чаще задышали и мы, будущие повелители площадей и телестудий. Хотя я заметил, что аудитория процентов на 70 была заполнена девушками. Причём прехорошенькими. Им-то кого жечь глаголом? Супруга на кухне? Не исключено. А может быть, их притягивает неотразимая мужская харизма Жириновского.

Шёпотом интересуюсь у слушательницы Кати: «Что вам дадут эти курсы?» Ответ поражает: «Уверенность в завтрашнем дне».

Говорил 12 часов подряд

И вот на сцене появляется Он, самый эпатажный оратор в новой истории государства. Элегантный серый костюм. Ярко-синий галстук цвета знамени партии.

— Добрый день! — тепло приветствует собравшихся этот самый человечный человек. — Сегодня мы открываем первую в истории цивилизации школу ораторского искусства.

— Я вжимаюсь в кресло, — вспоминает Мешков. — Ещё бы! Впервые присутствую на открытии чего-то первого в истории цивилизации! Тем временем Жириновский обрушивает на собравшихся Ниагарский водопад такого, под напором чего невозможно отвлечься или заснуть. Включаю диктофон…

— Тембр голоса в ораторском искусстве — самое главное. Левитана Гитлер объявил личным врагом за его голос. Тенор для оратора — это смешно. Бас — это страшно. Левитана боялись. Сталин был никудышным оратором, Троцкий — превосходным. Ленин был превосходным оратором. Потому что сидел в тюрьмах.

Однажды в 1989 году на Арбате я ораторствовал 12 часов. Без репетиции. Горбачёву не хватило опыта ораторского искусства, чтобы достойно завершить своё дело. КПРФ сегодня не к чему призывать, кроме как защищать труп своего Ленина. Зюганов и Явлинский боятся выйти на теледебаты. Он (Явлинский) ещё причёски меняет, то длинная, то короткая. Чтобы молодёжи понравиться. Депутаты Государственной Думы — это 450 молчунов. США — богатая страна, но там нет хороших ораторов. (До Трампа было ещё далеко). Фидель Кастро умел говорить несколько часов. А о чем можно говорить оратору в Чехии? О Швейке? А в Британии о чем говорить? О Шерлоке Холмсе и все! У японцев есть хорошая оргтехника, а ораторов нет. И пить они не могут. У нас в России перебор духовности.

Оратор должен ещё говорить руками.

— Тут я заметил, — говорит Мешков, — что одна прилежная слушательница старательно повторяет все жесты наставника, отчаянно во время выступления жестикулировавшего.

Забросали гнилыми помидорами

— Я воспитывался в детском саду, — продолжал лидер партии. — И однажды испугался мужика, который заглянул в окно. Я был брезгливым. И не мог пить из одной ложки рыбий жир. Ещё в детском саду заставляли опорожняться в ведро. Мальчиков — в одно, девочек — в другое. «Почему так?» — уже тогда задавался я вопросом.

Я был всегда бедным и жил в коммуналках. В армии всегда унижали. На фоне горя человек всегда становится оратором. У Карла Маркса жена сошла с ума, у Ленина брата повесили. Он на фоне горя стал революционером и оратором. У Гайдара горя не было, поэтому он оратором не стал. Или Чубайс. Откуда ему стать оратором?

— Ошарашенный этим новым знанием, я начал припоминать свои личные трагедии, — Мешков явно волнуется. — Набиралось пока что на оратора средней руки. А откровений от титана красноречия продолжало прибывать.

— Быть оратором очень опасно. В 1994 году в Чебоксарах нас забросали гнилыми помидорами. Когда меня встречают негодованием, мне хорошо. Оратора должны презирать, освистывать. Нужна схватка. Час работы оратора всё равно, что шахтёру добыть тонну угля. Особенно во время избирательной кампании. Все актёры рядом со мной гаснут.

Я говорил Ширвиндту, чтобы взял меня (В театр. — Л.К.). Но они боятся на моём фоне погаснуть. И Захарову предлагал. Я лучше воздействую на публику. Любимову тоже говорил: если пригласит меня в театр, будет аншлаг. Боятся.

— А вот меня на «Юморину» брать не боятся! — с грустью констатировал я.

«За одну фразу мне заплатили два миллиона долларов»

— Мы, ЛДПР, выпустили 50 томов, и оказалось, что всё, что сейчас происходит, я давно гениально предсказал.

Мне повезло, мне никто не затыкал рот. Ораторское искусство может пригодиться и у гроба. В больницах мы на коммерческой основе можем говорить надгробные речи. На свадьбе тоже необходим оратор. В милиции, если вас захватили.

Теперь о производительности труда. Я за одну фразу, антиамериканскую, заработал два миллиона долларов. За одну минуту. Фраза понравилась руководителю одного государства, и тот сразу дал за неё два миллиона.

А ещё оратор должен быть хорошо одет. Со вкусом. Когда на ораторе много золота, это плохо.

«Всем желаю забеременеть!»

— Уже после лекции, — говорит Мешков, — мне удалось поговорить с лидером ЛДПР тет-а-тет.

— Мне хотелось бы, — признался Владимир Вольфович, — чтобы люди опустились с небес на землю. Мечтают о каком-то несбыточном счастье. Снегурочку какую-то ждут, а я хочу, чтобы они на своего соседа посмотрели. С кем работают. Не надо себя тешить иллюзиями! Никогда. Не надо ждать какого-то подарка. Подарок надо сделать самому. Вот у меня дома нарды валяются. Я их не люблю и не играю. Поэтому, если я узнаю, что где-то нужны нарды, я просто так отдам. Ради Бога. У нас есть что друг другу передать. Где-то мальчик машину угоняет. Чтобы прокатиться. Мы готовы старый автомобиль выделить. Пускай приходят, ездят. Но пусть не угоняют. Чтобы их не сажали в тюрьму.

Найти себе применение. Не скучать никогда. Сегодня суббота. Аппарат работает. Поэтому очень много интересных дел. Всем желаю определиться в Новом году. Со старыми друзьями сходить в баню. И отстегать друг друга веником, и будет польза.

Женщинам всем желаю забеременеть. Всем — от 16 до 45!

«На Красной площади будет каток!»

— А Ленина надо захоронить, — наказывал Вольфыч. — Пусть на Красной площади будет каток. Я сам первый куплю коньки и приду покататься. Убрать всех мертвецов! Причём не только Ленина, но и всех! Чтоб никто не обижался. Сталина — в Грузию, Ленина — в Симбирск. Остальных на Новодевичье кладбище (Тут Жириновский опять угадал! Похоронили его на Новодевичьем). А на Красной площади пусть влюблённые гуляют. А зимой — каток! Пусть сидят целуются, ручки гладят и больше ничего. Все остальное после свадьбы!

— Сань, а ведь как воду глядел Владимир Вольфович! И каток на Красной площади ещё в начале нулевых предсказал, и события в Венесуэле! И про Ленина… Ведь опять кто-то волну поднимает, мол, пора вынести из Мавзолея.

— О встречах с таким ярким политиком и провидцем грех не вспомнить. Тогда вот и моё пророчество: через неделю появится продолжение рассказа о моих приключениях в Венесуэле. До встречи!

Фиксировал сказанное Лев Комов.