Как уроженка воронежского села покорила Берлин

Допустим, в парикмахерской или поезде заладился долгий, ни к чему не обязывающий разговор. Собеседник под стрекот ножниц или стук колёс втирает тебе о какой-нибудь невероятной судьбе. Ты в нужных местах охаешь и восклицаешь: «Ну надо же!» И вот нависает пауза, и настал твой черёд удивлять.

Нужно выудить из памяти такую судьбу, чтобы она дала надежду окружающим. Многие истории (некоторые мы уже публиковали в «МОЁ!»), как правило, не блещут финалами. Тут-то я и говорю: «В студенчестве у меня была подруга, звали её Люба. Родилась она в Красном Логу в многодетной семье, а теперь живёт в Берлине, вырастила прекрасных детей и построила свой бизнес…»

На самом деле то, что Люба «взяла» Берлин — вовсе не самое главное. Главное, что она может взять всё, что захочет. Делает ли это её счастливее остальных?.. Во всяком случае, мне приятно о ней рассказывать.

Фрау на велосипеде

В юности у Любки была фигура Памелы Андерсон. Когда она появлялась на улице в обтягивающей одежде и на шпильках, у встречных мужчин начинали нервно дёргаться кадыки. Любовь была румяна, черноброва, курноса, с глазами-блюдцами, готовая расхохотаться по любому поводу.

Мы не виделись десяток лет. Я растерянно таращусь на Любкин торс: «Ты что, сделала пластическую операцию?!» Подруга обнимает меня и смеётся: «Я просто похудела. Много езжу на велике и занимаюсь спортом».

Она ведёт меня в кафе, пресекая попытки расплатиться. «Миллионерша, что ли?» — отбиваюсь от её спонсорства. «Пусть не я, но муж», — серьёзно отвечает она. В этой фразе нет и тени бахвальства — чистая констатация.

Её новое имя — фрау Шазельмайер — выговариваю лишь с четвёртой попытки. Так же шершаво звучит и улица, на которой она живёт — Фридрихштрассе.

Девушка из Лога

Мы познакомились на рабфаке. На выходные ездили к ней домой в Каширский район. Девочке из деревни с её знанием иностранного поступить в университет на факультет романо-германской филологии было нереально. На рабфак она пришла на геологический факультет, где конкурс был одним из самых низких. А ближе к выпускным экзаменам вдруг сделала ход конём, перебросив документы на РГФ.

Ей понравилась преподаватель немецкого, а заодно и сам язык. Каким-то чудом она поступила. Оказавшись в среде девочек и мальчиков-мажоров, свободно болтающих на немецком, моя подруга первые три года учёбы не вылезала из лингафонных кабинетов. Эту красотку арканом было не затащить на студенческую вечеринку.

А на последнем курсе она поехала в Германию в гости к своей университетской приятельнице, и немцы принимали её за свою — деревенская девчонка научилась говорить без акцента!

Для Любы та поездка стала судьбоносной.

— Это странно звучит, — рассказывала она, вернувшись, — но, когда я оказалась в Германии, вдруг поняла, что это моя страна и я буду здесь жить.

Мы, помнится, над Любкой тогда сильно потешались.

После универа она пристроилась в один из вузов Воронежа лаборанткой. Нищенская зарплата, комната в общаге, иногда перепадали разовые заработки в качестве переводчика. Она из простой семьи, где кроме неё ещё семеро детей, рассчитывать ей можно было только на себя.

Люба усиленно искала возможность найти приличную работу. Один из банков города создавал переводческий отдел, и она успела подать резюме. Едва трудовая книжка оказалась в этом банке, поступила на заочный юрфак — нужно было думать о перспективе. А через два года, пройдя колоссальный отбор, отправилась в Бонн, попав на девятимесячный обучающий тренинг банковского персонала. За этими пунктирами Любиной биографии стоит невероятное упорство и работа изо дня в день без малейшей себе поблажки. Как только она уехала за границу, умер отец, к которому она была сильно привязана. Она даже не смогла с ним попрощаться. Вернуться значило потерять место в группе.

Учёба в Германии дала ей возможность получить корочку международного образца. Вернулась она уже в Москву. Искала работу в немецких представительствах или банках, а между делом подрабатывала в фирме, торгующей котельным оборудованием, — делала переводы инструкций к отопительным котлам. Два года обивала пороги всех более или менее подходящих фирм. А меж тем подруге стукнуло 32. Для деревни, из которой она родом, Люба была уже перестарком в кубе — и шансы её выйти замуж родственники считали нулевыми.

На белом коне…

Однажды Люде позвонила подруга и предложила поработать переводчиком для некоего Бернхарда, приезжающего из Берлина. «Между прочим, не женат, — хихикнули в трубку. — Он фанат России, хочет провести здесь весь отпуск».

Люба, отправляясь на вокзал встречать немца, долго прихорашивалась. Но когда увидела его на перроне, пожалела о надетых шпильках. Вместо грезившегося ей джентльмена с гвоздикой в петлице навстречу топал мужик с громадным рюкзаком, сверху которого почему-то болтались домашние тапки. Люба внутренне содрогнулась и… стала работать.

35-летний Бернхард оказался балагуром, весельчаком и душой компании. Он мало походил на немцев, которых девушка знала раньше. По словам Любы, своим раздолбайством и склонностью к авантюрам он скорее напоминал наших соотечественников. Родом он из Зарланда, граничащего с Францией (всего в 50 км). Из семьи почтенных бюргеров, набожных католиков.

В 19 лет ушёл от родителей, сделал себе на голове ирокез, собственноручно соорудил дом на колёсах и десять лет путешествовал по стране. К 30 годам осел в Берлине, решив заняться бизнесом. Сейчас у него крупная компания, которая занимается продажей грузовиков.

У него вообще страсть к автомобилям, обожает приобретать всяческие раритеты. Как-то из России он возвращался на мотоцикле «Урал» с люлькой. Был двадцатиградусный мороз, и он едва не околел, пока доехал до границы. Но русские таможенники заартачились и не выпустили его за кордон (не оказалось каких-то документов), и ему пришлось оставить мотоцикл у какой-то бабушки в ближайшей деревне.

Словом, Люба своим прагматизмом, разумностью и последовательностью гораздо больше напоминала немку, чем сам Шазельмайер. У них завязался роман. Через месяц Бернхард уехал, и Любовь посчитала, что история закончилась. Но всего через пару месяцев он пригласил её погостить на Рождество. И повёз знакомить с родителями. А между делом сделал предложение.

— Ни кольца, ни цветов, ни пылких объяснений, — рассказывает Люба, — я от такой неожиданности просто расхохоталась и… согласилась.

Они познакомились 11 октября 2000 года. Ровно через год — 11 октября — у них родился сын Илья, а ещё через два года и тоже 11 октября — дочь Анна.

«Мы с мужем жили каждый своим кошельком»

— Мне легко было интегрироваться в немецкую жизнь, — рассказывает Люба. — У меня не было языкового барьера. А всё остальное было просто. Все делают то, что должны, от этого всё предсказуемо и понятно. Я со своей педантичностью и склонностью к чётким структурам была будто создана для этой страны. Если там хотят что-то объяснить, то рисуют схемы. Конечно, там несколько другие отношения между мужчинами и женщинами, и к этому нужно было привыкнуть. Они партнёрские. К примеру, мы с мужем каждый жили своим кошельком. Он платил за квартиру, а все остальные расходы пополам.

Там вообще женщины не стремятся понравиться мужчине. Они позволяют себе быть естественными. К примеру, не заморачиваются эпиляцией или не ходят ради мужчин на каблуках. Они почти не красятся, не стыдятся своей седины и легко могут обнажиться на пляже, при этом не являясь эталоном совершенства. Они думают о своём здоровье — занимаются спортом и едят здоровую пищу. В одежде главное — удобство и комфорт. Там все, конечно, разные, как и в России, но есть какие-то общие тенденции. В этом смысле я себя чувствую несколько особенной. Мне трудно полностью принять этот стиль. Иногда мне всё же хочется нарядиться и подкраситься. Хотя от каблуков я практически отказалась.

Женщины не живут за счёт мужчин, по крайней мере те, с которыми я общаюсь. Я очень быстро обрела свой круг общения. И полюбила немок. Они очень ясные, хорошо знают, чего хотят, и с ними просто. Мне, конечно, ко многому нужно было привыкать. К примеру, к излишней простоте отношений, я бы сказала — натурализму. К тому, что муж не говорит комплиментов, а подарки дарит только нужные по хозяйству. Однажды подарил духи со словами: «Русские это любят». У нас большая квартира, но супруг ни разу не предложил нанять домработницу. При том что зарабатывает более чем достаточно. У него большой собственный автопарк, а я чаще всего передвигаюсь на велосипеде, иногда до 25 км в день.

Но при этом искренне рада этому — я в хорошей физической форме. Всё делаю сама и ничуть не жалуюсь. Я работала в фирме у мужа бухгалтером, получала хорошую зарплату. Пособия на детей тоже были достойными.

Несколько лет назад сдала экзамены, подтверждающие моё право работать переводчиком. Я приняла присягу в Берлинском суде и получила право переводить документы, имеющие отношение к судопроизводству. Мне выдали личную печать. Создала свой сайт и занялась работой по основной специальности.

У Любы прекрасные дети, они уже взрослые, и каждый пошёл своей дорогой. Люба, кстати, тоже. С мужем она однажды рассталась. Теперь она свободная, обеспеченная и вполне ещё привлекательная в свои почти шестьдесят фрау.

Считает, что впереди у неё ещё много интересного. Я в этом тоже не сомневаюсь.