Как создательницу всемирно известного монумента «Рабочий и колхозница» сослали в Воронеж

Скульптура «Рабочий и колхозница» на выставке в Париже стала сенсацией, великий Пикассо был в восторге от этого монументального произведения. Автор — народный художник СССР, академик, лауреат пяти Сталинских премий Вера Мухина. Но всё это позже. А в начале 1930-х будущий орденоносец Вера Мухина вместе с мужем Алексеем Замковым оказалась в ссылке в Воронеже. О том, как это произошло, и об интересных вехах биографии Веры Мухиной рассказываем в нашем материале.

Путь к мечте начался... с травмы

Вера Мухина родилась в Риге 1 июля (19 июня по старому стилю) 1889 года в состоятельной семье. Отец был коммерсантом, изобретателем и благотворителем. В 1892 году от туберкулёза умерла мать Веры, в 1904-м не стало и отца. 15-летнюю Веру и её сестру Марию взяли на воспитание богатые родственники из Курска. Там Вера успешно окончила женскую гимназию, вместе с сестрой и гувернантками бывала в Европе.

В 21 год Вера Мухина с сестрой отправилась в Москву. «Раз в год ездили в Москву проветриться, накупить нарядов. Потом нам пришло в голову: а почему бы не переехать? Переехали», — писала в воспоминаниях Вера Игнатьевна.

В Москве будущий скульптор училась в художественной студиях Константина Юона и Ивана Дудина и живописца Ильи Машкова. Параллельно работала в скульптурной мастерской Нины Синициной и мечтала учиться в Париже.

Когда Вере было 22 года, случилось очень неприятное событие. Она гостила у дяди в Смоленской губернии, во время катания с горки её санки врезались в дерево и ветка срезала часть носа, лицо было повреждено. Смоленские врачи наложили швы, остались грубые шрамы. Можно только представить, что это означало для молодой утончённой девушки.

Требовались пластические операции. Девушка еле уговорила родню отпустить её на лечение в Париж. Во Франции Вера перенесла 8 пластических операций.

Впрочем, это происшествие на горке оказало огромное влияние на всю жизнь Веры Мухиной. Как позже вспоминала Вера Игнатьевна, «2 января 1912 года я выбыла из строя почти на целый год, изрядно поранив себе лицо в одной спортивной катастрофе, которой в конце концов и должна быть благодарна, так как она определила мой дальнейший путь».

В Париже Вера Мухина заинтересовалась скульптурой, посещала занятия монументалиста Эмиля Бурделя — ученика Огюста Родена. До 1914 года Вера жила в столице Франции, потом путешествовала по Италии, где изучала скульптурное искусство и живопись.

Шляпы из рогожи и пояса с крашеным горохом

Не успела Вера вернуться в Москву, как через две недели грянула Первая мировая война. Девушка записалась на курсы медсестёр, работала в госпитале, где и познакомилась с военным хирургом Алексеем Замкиным. Они поженились в 1918-м, через два года у них родился единственный сын Всеволод.

Революция внесла коррективы в налаженную жизнь. В отличие от своей сестры Марии, эмигрировавшей за границу, Вера осталась в Москве. «В 1918 году становилось трудно. Деньги наши ахнули. Трудно было достать продовольствие… Когда вышла замуж за Алексея Андреевича, стало легче, — делилась воспоминаниями Вера Игнатьевна. — Он врач, хирург. Очень работящий, очень любил своё дело. Каждое воскресенье он ездил в своё село Борисово и принимал там больных. К нему ездили за 40 вёрст. Приезжал он оттуда нагруженный: в руках по бидону с молоком, за спиною мешок с картофелем, с хлебом. Тем и питались в 18-е и 19-е годы…»

Вера разрабатывала костюмы для кино и театра, при этом занятия скульптурой не оставляла. В рамках «Ленинского плана монументальной пропаганды» с 1918 по 1923 год выполнила несколько проектов, в том числе памятника просветителю Николаю Новикову, эскизы скульптур «Освобождённый труд» и «Революция», памятника Якову Свердлову, известного как «Пламя революции» (правда, работы по разным причинам остались незавершёнными).

Вместе с художницей Александрой Экстер и скульптором Верой Поповой создала артель, они изготавливали оригинальные шляпки и пояса из рогожи. На изделия обратила внимание известная модельер Надежда Ламанова, она стала заказывать эти изделия для своих моделей.

В 1924 году жизнь семьи омрачило несчастье. Четырёхлетний сын Волик (так звали его в семье) упал с железнодорожной насыпи и травмировал ногу. Начался костный туберкулёз. Отец Алексей Замков сам прооперировал сына на дому, ассистировала ему Вера Мухина (пригодился её опыт работы медсестрой в госпитале). Мальчик пошёл на поправку. Путь к выздоровлению был долгим — ребёнок сначала лежал, потом передвигался с помощью костылей и лишь через четыре года встал на ноги.

В 1925-м плоды совместного творчества Мухиной и Ламановой — коллекция элегантной женской одежды из дешёвых материалов со шляпами из рогожи и поясами с украшением из крашеного гороха и деревянными пуговицами — получила Гран-при на выставке в Париже «За национальную самобытность в сочетании с современным модным направлением». Платья, представленные в столице Франции, украшал оригинальный орнамент авторства Веры Мухиной.

Руки «Крестьянки» лепила с мужа

Первый крупный успех как к скульптору пришёл к Мухиной в 1927 году, когда она создала работу «Крестьянка». Руки для неё скульптор лепила с рук своего мужа.

Этот впечатляющий монумент удостоился первой премии на выставке в честь 10-летия революции, экспонировался в Третьяковской галерее. В 1934 году Третьяковка представила работу на XIX Международной выставке в Венеции. Бронзовую скульптуру приобрёл музей итальянского города Триеста, а после войны работа перешла в собственность музея Ватикана. В Третьяковской галерее стоит «Крестьянка», отлитая заново после продажи первой скульптуры.

«Чудо-препарат», арест и ссылка в Воронеж

Дела у Веры Игнатьевны и её мужа складывались неплохо. По воспоминаниям современников, в доме Мухиной и Замкова никогда не повышался голос, супруги не только очень любили, но и очень уважали друг друга.

Алексей был главным хирургом интернационального госпиталя, членом Московского комитета по обеспечению столицы продовольствием. Мухина с 1927-го преподавала в Высшем художественно-техническом институте, съездила в Европу, навестила сестру в Будапеште. А вскоре грянул гром.

Алексей Замков с 1927-го работал в Институте экспериментальной биологии (ИЭБ). Замков на основе прошедшей стерилизацию мочи беременных женщин изобрёл гормональный препарат. Убедившись в положительном его влиянии на подопытных мышей, решил испытать действие на себе. Доктор уверял, что после инъекции почувствовал прилив сил и ясность мысли, судя по его записям, длился этот эффект дней 10. Утверждал, что в ходе испытаний новое средство давало неплохие результаты при лечении некоторых психических расстройств и обладало неожиданным побочным действием — улучшало потенцию. «Чудо-средством» заинтересовались крупные партийные деятели и деятели искусства.

Имя Замкова получило известность, однако в 1930-м году начались большие неприятности. «Среди учёных и врачей зависть к чужим успехам нередко вызывает интриги и склоки. Против А.А. Замкова поднялась настоящая травля», — вспоминал известный в те годы биолог Николай Кольцов.

Алексея Андреевича обвиняли в знахарстве и шарлатанстве и даже в краже хранившейся в институте мочи. В газетах появились публикации «О некоторых ложных тенденциях в медицине», «Против спекуляции в науке» и пр. Замкова уволили из ИЭБ.

В итоге врач, доведённый до отчаяния, принял предложение одного из своих пациентов: тот пообещал Замкову помощь в нелегальном выезде за рубеж вместе с семьёй (разрешение на выезд было получить очень сложно, особенно после развернувшейся травли), а также оказание за границей всесторонней поддержки в исследовательской работе.

Но этот пациент оказался агентом ГПУ. Алексея Замкова с Верой Мухиной и сыном сняли в Харькове с поезда и всех отправили в Москву в Бутырскую тюрьму. Дней через пять Веру Игнатьеву с сынишкой освободили. Врач Замков провёл за решёткой полгода, его обвиняли не только в попытке нелегального пересечения границы, но и в намерении продать секрет изобретения препарата за рубежом.

Алексею Замкову грозил большой срок, но в итоге врача приговорили к трём годам ссылки в Воронеж с конфискацией имущества. «...незначительность наказания за такое тяжёлое преступление — высылка в Воронеж — показывает, что ГПУ приняло во внимание наличие аффекта под влиянием несправедливой травли», — считал Николай Кольцов.

Вторую часть рассказа о жизни этой удивительной женщины читайте вскоре на нашем сайте или на «МОЁ! Плюс» прямо сейчас.