«Я носил парик и бороду». Как воронежский следователь матёрого карманника ловил

КРИМИНАЛЬНОЕ ЧТИВО

Многие талантливые сыщики и участковые, следователи и дознаватели, кинологи, уйдя со службы, а потом из жизни, унесли свои «служебные тайны» с собой. Да, оставались жить легенды, которые пересказывали между собой действующие опера и следаки. Но легенды живут,  пока живы те, кто их помнит. Поэтому столь ценен именно эпистолярный жанр воспоминаний. Пусть зачастую не очень складных, несколько сумбурных и временами фрагментарных.

Сегодня вашему вниманию мы предлагаем избранное из воспоминаний Алексея Бобрешова, отдавшего службе в органах внутренних дел более 40 лет. Все эти годы он проработал в уголовном розыске и в своё время считался одним из лучших воронежских сыщиков.

Вхождение в образ

Перейдя служить в отделение по борьбе с карманными кражами в УУР УВД, я взял в специальной библиотеке необходимую литературу, изучал теорию о методах борьбы с карманными кражами. С группой младших инспекторов выходил на «линию», учился практически распознавать карманных воров, задерживать их с поличным. Приступил к созданию картотеки карманных и квартирных воров, которая впоследствии оказала мне неоценимую помощь. Приглашал в отдел уголовного розыска карманных воров для знакомства.

В нашей группе были опытные милиционеры, на счету у которых значился не один десяток задержаний воров с поличным: Василий Колесников, Николай Суслов, Владимир Изюмец, Анатолий Иоффе. Кстати, карманный вор-профессионал за месяц совершает в среднем до 25 карманных краж. И только в пяти случаях из ста потерпевшие по горячим следам «догадываются» о совершенной у них краже.

Постепенно я освоился в этой новой для меня профессии. Алфавитный журнал и картотека пополнялись всё больше и больше. Ко мне за содействием обращались начальники отделений уголовного розыска из райотделов милиции Воронежа. Многих карманных воров узнал в лицо. Из их числа пополнял свой подсобный аппарат, от которого получал ценные сведения о местах лёжки воров и гастролёрах, прибывших на промысел в наш город из других областей.

В шестидесятых годах прошлого века в Воронеже особо выделялись два карманника: Анатолий и Владимир по кличке Чекисты. Анатолий — старший брат — был опытнейшим вором. Он совершал кражи с помощью лезвия бритвы под прикрытием газеты или каких-либо других предметов. Жертву обычно вёл с рынка или же из крупного магазина. Если на рынке кто-то из крестьян продавал тушку быка или несколько тушек баранины и свинины, то Чекист неотступно следил за жертвой. При удобном случае в любой тесноте — городском транспорте, при покупке дефицитных вещей в магазине или при посадке в автобус — делал своё чёрное дело.

Встретились, поговорили…

Мы решили во чтобы то ни стало задержать его с поличным и снова упечь в места не столь отдалённые. Но вначале я пригласил его в кабинет для беседы. Он был высокого роста, атлетического телосложения, держался высокомерно. У нас состоялся такой разговор.

— Анатолий, не намерен ли ты прекратить совершать карманные кражи? Ведь ты приносишь потерпевшим горе, а иногда и трагедию в семьи, умыкая крупные суммы. Продал, скажем, колхозник на рынке продукцию, выращенную тяжёлым трудом, а ты оставляешь его ни с чем…

— Гражданин начальник, я всего лишь веду борьбу с ротозейством. Бдительный человек не допустит, чтобы его карман опустошили, а ротозей пусть расплачивается своей мошной. Это его проблемы.

— Ну что же, Чекист, мы тебя, «борца с ротозейством», предупредили. Ты у нас на прицеле…

— Я денно и нощно имею это в виду. Ваша задача, гражданин начальник, упреждать, а моя — вести непримиримую борьбу с ротозейством. Хотя волки тоже иногда попадают в капкан.

Мы расстались с Чекистом, пожав друг другу руки.

Охота на Чекиста

На следующий день я пригласил к себе в кабинет группу младших инспекторов и поставил перед ними задачу — изловить искусного хитрована.

Я создал три группы по три человека в каждой, снабдил всех бутафорией: париками, усами, бородами и так далее. Одну группу возглавил сам. Другая взяла Чекиста под наблюдение с квартиры, затем с помощью рации передавала его другой группе. На случай «засветки», группа мгновенно выбывала «из игры».

Таким способом мы водили Чекиста несколько дней. Причины были разные: то он чрезмерно осторожничал, то не мог выбрать подходящую жертву. Меня он не сумел распознать, потому что я постоянно носил парик, усы и бороду.

В один из дней он «срисовал» на Центральном колхозном рынке двух мужчин, которые привезли на рынок две тушки быков. От прилавка Чекист не отходил несколько часов — таким он обладал терпением. Дождался, пока мужчины продали быков, подсчитали деньги, и старший из них положил кошелёк с деньгами в карман брюк. Продавцы вынули из сумки бутылку самогона, выпили её и пошли на остановку автобуса.

Тогда войти в автобус, особенно в часы пик, было очень непросто. Чекист прилип к жертве и методом выбивания вытолкнул из кармана мужчины его кошелёк…

Операм удалось задержать вора с поличным. С другой группой я тоже кое-как втиснулся в автобус, чтобы «снять» жертву. На следующей остановке мы все вышли, связались по рации и объединились. Чекист держал в руке огромный кошелёк — «шмель», как он именуется в среде карманников. Потерпевшие, увидев свой кошелёк, набросились было на карманника, но я их остановил.

Вора вместе с потерпевшими и свидетелем доставили в отдел уголовного розыска, где были проведены следственные мероприятия. Естественно, потом я пригласил Чекиста к себе в кабинет, угостил его папироской:

— Ну что, уважаемый, а я ведь советовал остановиться и завязать, а ты…

— Нет, Бобёр (так звали меня карманники), я преступной деятельностью не занимаюсь. Никогда в своей жизни никого не грабил, не убивал. А это моё хобби, если хотите, игра в карты: кто притупил бдительность, пусть платит. Жаль, что на этот раз сам ступил, куш был бы большой. Так увлёкся, что не заметил твоих «опричников». Азарт иногда губит и умного человека…

На этом беседа наша закончилась, мы снова пожали друг другу руку и расстались. Как оказалось — навсегда. Чекиста осудили, и он сгинул в местах лишения свободы. Это был спокойный, уравновешенный, по-своему эрудированный человек. Анатолий так и не признавал себя преступником до конца своих дней. Он был вором-одиночкой и даже брата своего Владимира не брал в подельники, считал, что тот работает грубо, небрежно.