«Мы с супругой среди пациентов были первыми в списке на умирание»

Владимир Киракосян пришёл в редакцию «Ё!» в начале нынешнего года вместе со своим сыном Гургеном.

Повод был неожиданным: принёс стихи для женщины, которая… спасла их с женой пять лет тому назад. Все эти годы супруги не забывали о том, что она для них сделала. А в этом году он ломал голову, как сделать ей сюрприз на 8 Марта. И хотел придумать всё заранее, чтобы без суеты и спешки и «чтобы было красиво».

Слово за слово, оказалось: 67-летний Владимир Тимурович — наш старый знакомый. В 2020 году «Ё!» писала о нём, как об удивительном человеке. Он зарабатывал на хлеб, крутя баранку такси, при этом будучи поэтом, членом Всемирного союза армянских писателей, заместителем председателя армянской общины в Воронеже, инженером-конструктором и театральным режиссёром. Статья тогда получилась очень доброй и светлой.

В этот раз Владимир Тимурович пришёл говорить не о себе, а публично сказать добрые слова хорошему человеку.

— Есть одна прекрасная женщина — Дарья Юрьевна, врач-невролог. Она удивительная: хрупкая, нежная, при этом с огромным сердцем, — делился с журналистами Владимир Тимурович.

Русский — не родной язык Киракосяна, поэтому стихи, которые он ей посвятил, возможно, кому-то могут показаться наивными. Но, узнав всю предысторию, судить его строго, уверена, не станут.

«Было очень страшно»

— Летом 2020 года вся наша семья заболела ковидом. И не как-нибудь, а с тяжелейшим поражением лёгких. Когда мы с женой уже стали задыхаться, приехала скорая и забрала нас в 8-ю больницу, — рассказал Владимир Тимурович журналистам «Ё!».

Сын Гурген и внук остались дома, хотя и у них температура шпарила под сорок. Тогда и на улице было пекло. Когда стало чуть полегче, смогли носить передачи своим родным в больницу.

— Когда родителей увозили на скорой, было очень страшно, — делился Гурген. — Мама с папой лежали в больнице 40 дней. У них полностью закрылись лёгкие, и они некоторое время находились на аппарате ИВЛ. Тогда говорили, что дышать самостоятельно они уже не смогут. Я уверен, если бы не та врач, их бы сегодня не было с нами. Отец мне звонил и просил, чтобы я всё подготовил для их с мамой похорон, — едва сдерживая слёзы, вспоминал Гурген.

Первые в списке

— У нас, казалось, не было шансов — обоим за 60, к тому же болезнь полностью положила нас на лопатки, — вспоминает Владимир Тимурович. — Мы с супругой Сусанной среди пациентов были, если можно так сказать, первыми в списке на умирание. Это нам уже потом рассказали врачи.

Через 20 дней жене стало совсем худо, и её перевели в реанимацию. Пара дней, дескать, осталось. Я пошёл с ней прощаться к ней в палату, когда её забирали.

Она там была одна, совсем беспомощная. Не могла одеться, я стал ей помогать. И тут в палату пришла делегация врачей. Стали ругать меня: «Ты кто такой? Что здесь делаешь? Уходи!» Я был очень слабым, но сказал: «Жену не брошу, одену её». Мы и так на честном слове, а тут ещё врачи ругаются… Я обиделся. Сусанну увезли. Я был раздавлен. Там, где она оказалась, было шесть человек. Они умирали на её глазах, за несколько дней троих не стало.

Мне совсем ничего не хотелось. Вернулся в палату, залез под одеяло и решил: жизнь закончена. Лежал там и плакал.

«Я не видел её лица — только глаза и голос»

Лечащим врачом на четвёртом этаже, где лежал наш герой, была Дарья Юрьевна.

— Я не видел её лица. Она, как и все врачи тогда, ходила в «скафандре», — продолжает Владимир Тимурович. — Только глаза и голос. Она со всеми больными была будто с родными. Уж она-то точно не стала бы меня гнать от жены, как тот консилиум. Когда она приходила в палату, казалось, из-за туч выглядывало солнце.

Всем давала свой домашний телефон. Говорила: «Звоните, когда понадоблюсь, в любое время дня и ночи». И представляете, я ведь ей однажды позвонил в полночь, уже после выписки из больницы. В какой-то момент стало очень плохо, нужен был совет. И она была участлива, любезна — ни тени раздражения или усталости. Она даже сказала, что приедет, если нужно. Я был поражён.

Так вот, жену увезли в реанимацию, а я залез плакать под одеяло. Дарья Юрьевна делала обход — подошла, откинула кончик одеяла: «Вы чего тут? А ну вылезайте! Не плачьте…» Она всё замечала, на всех её хватало. Это удивительно, как у такой маленькой девочки (ей, как потом выяснилось, было всего-то лет 25) столько мудрости!

Она спросила: «Кто у вас есть кроме жены и сына?» Я говорю: «Дочка в Ереване». Вы представляете: она тут же набрала со своего телефона номер моей дочери и позвонила ей в Армению! Она с ней поговорила, потом передала мне трубку. Когда мне было особенно тяжело, врач звонила дочке и давала нам поговорить.

«Оказалось, что спасительница невероятно юная»

— Я сказал Дарье Юрьевне, что, пока моя жена не пойдёт на поправку, лечить меня не нужно. Но она всё равно лечила, только на меня ничего уже не действовало, я потихоньку уходил.

Представляете, тогда врач отправилась к супруге в реанимацию и рассказала ей о том, что без неё я погибаю. Сусанне, дескать, нужно стараться за нас двоих. И она начала стараться.

Через несколько дней супруге сделали КТ, и неожиданно выяснилось, что надежда есть. Жене немного полегчало, и Дарья Юрьевна попросила Сусанну тут же набрать меня и рассказать об этом. И с того момента моё состояние стало меняться, я пошёл на поправку! С нами — женой и мной — произошло чудо: мы выкарабкались! Без этой чудесной девочки — Дарьи Юрьевны — уверен, ничего бы не вышло.

На 28-й день мне сделали четвёртое КТ, сказали, кризис позади. А на 38-й — опасений наше здоровье больше не вызывает.

Когда нас выписывали, с четвёртого этажа нужно было подняться на седьмой. И тут заходит очень милая молоденькая девочка в белом халате, без «скафандра». Открывает двери, ищет кого-то. Спрашивает: «Владимир Тимурович здесь?» Я подхожу: «Вы не меня ищете?» Она: «Да! Хочу подписать документы на выписку, я Дарья Юрьевна».

Я её не узнал. Оказалось, что наша спасительница невероятно юная.

Пять лет спустя

— В прошлом году я был в Ереване, — говорит наш собеседник. — Меня позвали туда на встречу с писателями. И там я немножко заболел. Ну как немножко — пять месяцев не выходил из дома. Потом сын записал меня на приём к неврологу в платный медицинский центр в Воронеже. Чувствовал я себя уже неплохо, но нужна была консультация врача.

И вот захожу на приём. Милая девушка доктор разговаривает со мной, что-то пишет, смотрит и вдруг спрашивает: «А вы не лежали в 2020 году в восьмой больнице с ковидом?»

Растерянно киваю. А она улыбается: «Я — Дарья Юрьевна».

У меня из глаз просто хлынули слёзы. От всего — накативших воспоминаний, невероятной благодарности.

«Вы с женой были самой интересной парой в нашей больнице, — рассказала доктор. — Про вас же там легенды ходили. Муж отказывался лечиться, пока жена не пойдёт на поправку. 25 дней на вас ничего не действовало, будто зависли между небом и землёй. А потом, как только жена стала выздоравливать, произошло чудо».

Я говорю: «Так ты его и сотворила, Дарья Юрьевна! Своим присутствием, добротой своей, голосом».

Стихи для доктора

— Я хочу её отблагодарить, — говорил наш герой. — Цветы, сладости — всё не то. Я ей написал стихи. Как смог — русский не мой родной язык. Все мои близкие сказали: «Мы полюбили этого доктора, как ты про неё хорошо сказал». Хочу, чтобы и люди знали, что есть вот такие врачи в Воронеже. Которые так к своему делу относятся, к больным.

... Корреспонденты «МОЁ!» встречались с Владимиром Тимуровичем несколько раз. Решали, как поедем поздравлять чудесного доктора с 8 Марта. Как снимем это всё на камеру, запечатлим событие и расскажем о замечательном человеке и враче читателям «МОЁ!».

Накануне назначенного дня Владимир Тимурович всё же решил нарушить экспромт и рассказать о своём намерении Дарье Юрьевне. Реакция была мгновенной и решительной: «Никаких журналистов! В нашей клинике на это табу».

Автор этих строк связалась с руководством клиники, всё рассказала.

— Дарья Юрьевна невероятно непубличный человек, про табу — это, само собой, отговорка. Мы, конечно, не против. Но подобная встреча станет для неё не подарком, а пыткой, — огорошили нас в медцентре. — Её обожают пациенты, она очень востребованный специалист, но очень скромная. Её невозможно затащить на наши корпоративные праздники. Несколько лет не могли заставить её даже сфотографироваться для нашего сайта. Так что, извините, встречи не будет.

Она, конечно, была. Но без нас, журналистов. Владимир Тимурович вручил ей свои стихи и букет. Ещё раз признался в любви и благодарности.

А нам оставалось только любоваться на тот самый портрет Агафоновой Дарьи Юрьевны, на который она не соглашалась несколько лет.

А вот и стихи:

И мы, журналисты «МОЁ!», хоть и не видели вас никогда, но тоже обожаем вас, Юрьевна Дарья! И желаем всем на своём пути встречать именно таких докторов.

Фото из архива семьи Киракосян — на фото Владимир и Сусанна.