Что такое ханг и как в Воронеже лечат музыкой

В областном психоневрологическом диспансере уже два года лечат… музыкой. Это направление на стыке медицины и духовного целительства. С помощью необычного музыкального инструмента — ханга — здесь помогают пациентам справиться с депрессией, неврозами и психозами. Как душевные болезни врачуют гармоничными звуками, узнали журналисты «МОЁ!», побывав на одном таком занятии. Об этом — в нашем репортаже.

Звуки му

Занятие звуковой терапии с подростками и их родителями начинается в детском отделении психоневрологического диспансера в 11 утра. Ребята входят в зал, будто продрогшие, не до конца проснувшиеся. С колючими взглядами, вздёрнутыми плечами — насторожённые и закрытые.

Садятся в круг, почти все закрывают глаза. Родители заходят позже, занимают оставшиеся места. Кто-то откидывается на спинку кресла, девочка ложится, свернувшись калачиком, натянув капюшон на глаза. Мальчик лет 13 прячет в руке телефон. С тоской смотрит по сторонам, ожидая, когда сможет продолжить сёрфить свою ленту.

Александр Никитин — музыкант и ведущий этих занятий (здесь он социальный работник) выглядит максимально неформально. С длинными дредами, в свободной одежде — только тоннелей в ушах не хватает. Он говорит что-то приветственное и легко прикасается к своему странному инструменту — то ли барабану, то ли миниатюрной летающей тарелке.

И звук мягко откликается, начинает плыть по комнате. Шелестит, будто каплями по крыше, мерцает далёким колокольным звоном, и мерещится в этом что-то потустороннее. Тусклое мартовское утро, где за окном хрустит под ногами тонкий лёд на лужах и звук сирены предупреждает о приближающемся БПЛА, вдруг становится уютным и безопасным. Музыка тихонько обволакивает, причёсывает пространство и уносит куда-то на кошачьих лапах. Только пацан с телефоном остаётся всё там же. Его интересует только гаджет.

В какой-то момент Никитин оставляет свои инструменты и мягко забирает у мальчика телефон: «Побудь с нами — верну после занятия». Подросток недоволен, но закатывать истерику на фоне космических звуков не решается. Слушает — куда деваться? Но будто не впускает их в своё сердце.

Мягкая сила

— Нельзя силой заставить чему-то происходить. Всё должно быть естественно, — объясняет журналисту «Ё!» Александр Никитин. — Иногда ребята долго сопротивляются — не закрывают глаза, не слушают, не могут побыть в покое. Но с каждым разом доносить до них музыку становится всё легче. Есть и такие среди первоначально неподдающихся, кто потом просится на дополнительные занятия. Они перестают нервничать, успокаиваются и способны слушать тех, кто желает им помочь.

Всё сошлось

Александру Никитину 45 лет, он профессиональный музыкант. Учился в музыкальной школе, на «ты» с фортепиано, кларнетом и саксофоном. Отец у него тоже музыкант. Кроме музыки парень всю жизнь занимался спортом.

— В детстве я увлекался карате. Там кроме прокачки тела нас обучали медитации для бойцов. Сила духа работает как дополнительный источник энергии, как суперсила. И мне это было очень интересно, читал книги, искал учителей в этом направлении. Меня тянуло в медитацию, стремился познать себя как личность. Со временем стал её практиковать, — делился с журналистом Александр.

Однажды всё сошлось — спорт, духовная составляющая и музыка.

— Как-то в интернете я увидел ханг. И сразу ею заболел. Вскоре она у меня появилась и стала частью меня, — откровенничает мужчина.

До этого он зарабатывал музыкой, работая диджеем в ночных клубах. Участвовал во всевозможных музыкальных мероприятиях.

— Однажды я стал проводить музыкальные медитации. Мне было интересно познавать себя таким образом — через музыку. Нашлось много единомышленников, тех, кому это тоже было интересно, — рассказывает Александр.

«Волшебным образом»

Парень проводил занятия, устраивал время от времени концерты. И однажды его заметили врачи психоневрологического диспансера.

— Это было два с половиной года назад. Они увидели меня и сразу предложили сотрудничать. Я вначале не поверил. Подумал: люди сейчас вдохновлены, но вряд ли это серьёзно. И даже забыл об этом. Но спустя время меня нашли и позвали на работу в психдиспансер. И вот уже два года я социальный работник отделения социальной реабилитации, — рассказывает Никитин, о том, как оказался сотрудником медицинского коллектива.

— Когда я первый раз услышала Александра Сергеевича, поняла, что этот человек нам нужен. Он своей музыкой способен убрать мышечные зажимы наших пациентов, — делилась с журналистом «Ё!» заместитель главного врача детского отделения Воронежского областного клинического психоневрологического диспансера Елена Сыромятникова. — Дети на его занятиях расслабляются и становятся немного другими. С ним становится легче ладить, и они проще идут на контакт. Даже в коридоре, когда идут его занятия, дети успокаиваются. А иногда ведь приходят и очень шумные, непоседливые. Услышав его музыку, даже отрываются от своих телефонов. Начинают рисовать, спокойно общаться. Музыка действует таким вот волшебным образом, — заметила она.

Максимально безопасно

— Мои занятия я пытаюсь построить максимально безопасно, — объясняет Никитин. — Музыка ведь способна вызвать бурю эмоций, ассоциироваться с какими-то событиями. Она может глубоко задеть, ранить. Важно это почувствовать вовремя и быть максимально осторожным, не навредить. Задача — чтобы человек смог расслабиться. Даже тот, кто никогда не занимался медитацией, с первого занятия может почувствовать спокойствие и совсем по-другому увидеть мир и себя, — считает он.

Всё, что нужно, по словам Александра, на его практике: расслабиться, быть неподвижным и в безмолвии. Задача — научиться снижать внутренний диалог, сокращать количество мыслей в голове.

— В основном здесь находятся люди с депрессиями, тревожностью, расстройствами поведения. Это люди, которые не могут управлять своими состояниями. Всё в их жизни происходит в беспорядочном виде, помимо их воли. И благодаря музыке, медитации, состояние способно выравниваться. К этому я добавляю дыхательную гимнастику как отдельное направление. В течение занятия происходит расслабление тела и сознания. Каждый в меру своих способностей и возможностей погружается на ту или иную глубину, — объясняет Никитин.

«Результат есть»

Музыкальное занятие всегда проходит в паре с психологом. У него свои задачи, более практические — формирование у детей каких-то социальных навыков, обучение азам общения, работа с самооценкой. По мнению работающих здесь психологов, детей с тревожностью и депрессиями с каждым годом становится всё больше.

— Нагрузки огромные, много бесконтрольности, зависимость от гаджетов, опять же время беспокойное — то вой сирены, то взрывы, — объясняет психолог Алла Васильева. — На музыкальной терапии идёт работа на осознанность, саморегуляцию. С Александром Сергеевичем поначалу мы не совсем понимали, как всё пойдёт. Но дети это приняли. Результат есть. Мы видим, что уровень тревожности после занятий у ребят снижается. В прошлом году у нас студенты делали тесты на эту тему, и они это констатировали. Подростки сегодня очень напряжённые. На первых занятиях даже не могут закрыть глаза. А на третьем — засыпают. Занятия проходят с родителями. Просим приходить тех из семьи, с кем самые плохие отношения. Тут, попадая в одну энергию, есть шанс найти контакт, — уверена Алла Львовна.

«Неожиданный сюрприз»

Елена И. — один из участников музыкальной терапии. Она уже третий раз приходит на занятия со своей дочерью-подростком.

— Музыкальная терапия для меня стала неожиданным сюрпризом. Не рассчитывала в диспансере найти такую эффективную поддержку. Все замечают, насколько мы ушли от природы, от равновесия, от себя. Не говоря уже о наших детях. Они погрязли в гаджетах, городской суете, «белом шуме». Природная музыка, которая здесь звучит, — это самое близкое и эффективное, что может быть, чтобы настроить человека на верный лад. Александр Сергеевич со своими мелодиями помогает услышать себя, найти опору под ногами. Его занятия дают возможность почувствовать стабильность. Дай бог, чтобы подобное распространилось везде, в той же школе. От этого, уверена, агрессии станет меньше, а любви — больше.

Елена Л. тоже приходит на занятия с дочерьми и тоже третий раз.

— Мне эти занятия нравятся, а вот старшей, 14-летней дочери на них скучно. Ей нравится больше разговаривать, играть, а ничего не делать — трудно. А вот младшей, 10-летней дочери, которая тоже напросилась взять её с собой, здесь всё пришлось по душе. Она в восторге и просит привести её сюда снова.