Как монахиня Арсения за 31 год спасла 20 тысяч кошек

«Беда» и «боль» — первые слова, приходящие на ум, когда видишь всё это... Больные и здоровые, мяукающие и молчаливые котята, кошки и коты, размещённые в нескольких небольших помещениях в 9-тысячном Задонске. «В этом году начала заниматься собаками, сейчас у меня 70 кошек и 20 собак», — говорит монахиня Рождество-Богородицкого монастыря Задонска Арсения, которая в другой жизни была Натальей, окончившей в своё время геологический факультет ВГУ. Но это было больше 30 лет назад, а в этот монастырь она пришла волонтёром в 1996 году. Расписывала стену и увидела бегущих по двору мальчишек. Двое несли окровавленного котёнка, третий гнался за ними и кричал: «Не убивай!» Спросила, оказалось, что ребята нашли раненого котёнка и решили его добить, отняла его и принесла в келью. А позже отдала его паломникам, посетившим монастырь...

Cобачьи нежности

С тех пор много донской воды утекло, а вот привычка задонцев и гостей трёх городских монастырей подбрасывать новорождённых, больных или ставших ненужными кошек под монастырские стены никуда не делась. И все эти 30 лет Арсения собирает, лечит, выхаживает и пристраивает найдёнышей, это, если хотите, её неофициальное послушание...

— Это наш Мэй — кот породы мейн-кун, который сейчас лицо нашей группы в «ВК» «Монастырские кошки. Помощь животным». Пару лет назад позвонил охранник из Хлевного и рассказал, что к ним под бытовку приполз кот. Вздыхает бедолага... Потянул за задние лапы — не лезет. Вытащили наконец, а он на последнем издыхании уже, собеседник спрашивает, что делать. А я ехала из Воронежа как раз. Посоветовала его обложить горячими бутылками и чем-нибудь прикрыть. Моя помощница приехала туда, забрала его и привезла в Задонск. Звонит мне и говорит, что с кота спрыгнули блохи, значит, он труп и уже остывает. Она его «замочила» на 40 минут в тёплой воде (положили в воду, только голову оставили на поверхности) и через час кот сделал первый тяжёлый вдох. Тогда мы повезли его в ветклинику, где кот пробыл три дня в гипогликемической коме (от истощения и переохлаждения у него упала глюкоза). Это был домашний мейнкун, которого молодая девушка купила на маркетплейсе у заводчика. Но потом он вырос в большого кота, хозяйка поняла, что не справится с ним, и перепродала его в село Хлевное. Там он поменял несколько хозяев, и в третий раз его перепродали уже за 5 тысяч в многодетную неблагополучную семью. Там кот голодал, бродил по мусоркам. Из-за дефекта век у него болели и гноились глаза, пришлось делать ему операцию. Сзади на бедре была онкология — опухоль, которую вырезали в клинике. За его выздоровлением многие следили в соцсетях: мы выкладывали все этапы. И после этого Мэй стал любимцем членов нашей группы, а также её официальным лицом. Практически мы воскресили труп, — рассказывает «мама» всей это мяукающей и лающей компании.

Последних представлял Курт Кобель по аналогии с рок-звездой Куртом Кобейном — помесь шарпея непонятно с кем. Судя по всему, с лабрадором, по крайней мере он чисто по-лабрадорски умудрился мгновенно облизать лицо автору этих строк при близком знакомстве...

Спаси и сохрани!

Всех своих найдёнышей Арсения пристраивает через сайты объявлений или соцсети, где публикует фото и анкетные данные соискателей домашней жизни и человеческой заботы.

— Первыми обычно звонят маргиналы и неадекваты. Это для них понты, способ показать собственную значимость — получить породистое животное. Я уже по манере говорить научилась распознавать потенциальных хозяев моих малышей, перекупов, которые потом их перепродают, и живодёров. Да-да, встречаются люди, которые берут животных для издевательств, а видео выкладывают в интернет. Ролики, как их расчленяют, сдирают с живых кожу, иногда даже объявляют голосование, кого убить первым перед камерой, кто-то смотрит, голосует. И когда такие звонят мне, у них всё отскакивает от зубов — говорят то, что хочет услышать волонтёр: берём в семью, условия идеальные, сетки на окнах, корм только премиум-класса, стерилизуем. Такие заученные тексты меня напрягают, продолжаю разговор и слушаю собеседника «между строк». Бывает, конечно, что ошибаюсь, но, увы, реже, чем раньше. А вообще-то пристройство животных — это всегда рулетка.

Арсения, как мы уже говорили, занимается спасением животных 30 лет. За это время ей удалось найти хозяев примерно для 20 тысяч кошек (из них примерно треть — породистые).

— Все мои помещения в Задонске, где сегодня содержатся котики, — это промежуточная станция от того момента, когда мы их находим, привозим и лечим, до того, как они попадают к новым хозяевам. Раньше 1 — 2 месяца нахождения у меня было пределом, они потом разлетались по всей России и другим странам (есть даже в Германии), а теперь стало сложнее. Животных переизбыток. Я где-то читала, что на одного россиянина приходится 5 — 6 кошек. В смартфоне у меня сейчас порядка 15 — 16 тысяч фотографий животных, кто нашёл новых хозяев, это примерно 95% моих кошек (собаками я начала заниматься только что), а раньше было вообще 100%. После ковида людей в монастырях стало меньше, они реже берут животных, зато выбрасывают гораздо чаще, чем раньше. Да и приютам стало труднее в материальном плане. Кошек и собак становится всё больше, к решению этой проблемы должно подключиться государство. А такие активисты и волонтёры, как я, не вывезут эту тему.

Вот одна из характерных историй из жизни Арсении и её питомцев. В Липецке умерла верующая женщина с психиатрическим заболеванием, насобиравшая полную квартиру кошек. Когда квартиру вскрыли, то мёртвые котята были завёрнуты в ткань и лежали в серванте рядом с иконками, трупы дохлых кошек находили на антресолях,...

— Оставшихся в живых мы сейчас лечим, часть из них уже пристроили. Собрали деньги в группе, липецкие волонтёры купили корм для них, часть стерилизовали, обработали от блох и клещей. Причём родственники, которые могли бы помочь с кошками, у старушки есть. Но кто-то далеко, с кем-то она вообще не общалась. В Липецке живёт её муж, с которым она давно в разводе. Он хотел просто открыть дверь и выпустить всех животных из квартиры. Вот после нескольких таких историй волонтёры больше 5 — 7 лет не тянут, морально устают.

Мы заговорили с Арсенией об увеличении численности животных в последние годы.

— Стерилизация — панацея в регулировании численности животных? — спрашиваю у Арсении.

— Здесь неоценима помощь СМИ, которые должны напоминать людям о социальной ответственности. Животные расплодились, их в последние годы стало много. Домашних животных надо стерилизовать — тогда не будут никого выбрасывать, душить, топить. Повторю: стерилизовать надо не только бродячих, но и домашних животных!

— Зачем?

— Часто бездомные животные — это бывшие домашние. По статистике, бездомные живут год-полтора, не больше. Их травят, стреляют, давят, душат. Максимум, что они успевают, — это принести 1 — 2 помёта щенков. Сейчас пугают собаками. Сколько лет мы жили и не боялись собак. А сейчас резко все они стали кусачими (некоторые такие истории очень похожи на заказуху). Если бы СМИ взялись за гуманную сторону проблемы, многое стало бы проще.

Еда одна не приходит

Зооволонтёры нередко сталкиваются с людской жестокостью. Это не всегда единичные случаи, такое происходит, говорит наша собеседница, даже в «промышленных масштабах». Вот один из последних примеров.

— У нас был скандал с одной крупной компанией, подписавшей контракт с сельхозпредприятием Липецкой области. Представитель компании приехал и распорядился убрать 25 собак и 20 кошек с территории. Причём кошки приносили пользу — на зерноскладе ловили мышей. Собак отстреляли. А чтобы извести кошек, охране дали сутки. Мне позвонил знакомый и спросил совета. Я сказала, чтобы он самых маленьких привозил ко мне, а насчёт остальных подумаем. В соцсетях рассказала, что компания намерена избавиться от кошек. Поднялась мощная волна, мне позвонили оттуда и попросили убрать эту информацию из соцсетей, пообещав взамен полтонны кошачьего корма передать в приют. Я отдала им четырёх кошечек (остальных мы быстро раздали) и попросила полтонны корма отвезти в Елец, в приют. Что и было сделано. Заткнули, в общем, мне рот этим кормом, — рассказывает Арсения.

А недавно нашей собеседнице пришлось разгребать и вовсе трешовую историю.

— В одном из сёл случилась трагедия. Жила старушка с сыном-алкоголиком, всех своих животных они держали в доме. Это несколько свиней, 10 коз, 14 собак и 6 кошек. Сын умер, у 85-летней бабушки деменция, и она несколько дней не кормила животных. Козы ели простыни, обои со стен, картон. Когда сын умер, мать в силу заболевания не сразу поняла, что случилось. Труп лежал там же, в доме, и свиньи объели лицо. Ели они и своих поросят, и котят. В доме по колено слой мусора и экскрементов. Я поехала туда за кошками, вывезла их пять штук и маленькую собачку. Захожу в дом — на кровати бабушка лежит. Рядом — счастливая свинья, её пятачок на подушке. А рядом с ней голодные козы рвут простыню. Я вытащила у одной из них тряпку изо рта. Договорилась с елецким приютом, что они заберут остальных собак. Скотину должен был увезти фермер. Но три дня он не приезжал, и потому я ходила по деревне и буквально по дворам клянчила сено для коз. Перевела девушке-фельдшеру деньги, она купила корм и покормила собак. Она-то и приехала на вызов, когда стало известно о трупе сына хозяйки в доме, и сообщила мне об этом ужасе.

Специфическая жизнь Арсении и её монашеский сан, разумеется, накладывают отпечаток на возможность зооволонтёрства...

— В монастыре это делать сложно, и за эту свою свободу я долго боролась. У меня было послушание по 18 часов в сутки в монастырской пекарне, там я отработала 12 лет, спала мало и ещё в выходные дни ездила по всей Липецкой области пристраивала животных. Монастырь — это сложная организация, и животными я занималась в свободное от послушания время. Есть монастыри, где некоторые монахини занимаются только животными, в каких-то существуют приюты для них, но у нас не так. Сейчас в монастыре я оформляю требы за компьютером, делаю это по ночам, а днём занимаюсь моими зверятами. Если бы я не имела отношения к монастырю, то не находила бы столько животных, которых люди подкидывают. Они, видимо, думают, что верующие люди должны быть добрее мирян. Но верующие в отношении к животным ничем не отличаются от них. Вот, например, есть иконы святых Серафима Саровского с медведем, Герасима Иорданского со львом. Мы умиляемся — как хорошо! Первый кормил медведя, второй льву полечил лапку. А в стенах нашего монастыря, в котором около 500 человек, этим занимаюсь я одна. Но фактически решаю общую монастырскую проблему — пристраиваю бездомных, подброшенных в монастырь животных. В одном из задонских монастырей котят собирали мешками и уносили в лес, где они погибали от истощения. Даже местные жители предъявляли претензии этому монастырю из-за обилия кошачьих трупов в лесу, — рассуждает она.

В мешок — и за реку...

Условный радиус заботы Арсении — сотни километров. В Задонске, где проживает около 9 тысяч человек, нет ветклиники, нет волонтёров, и опереться ей тут особо не на кого. Помогают люди из других городов.

— Моей маме 76 лет, на неё приходится самое сложное — выкармливание подброшенных в монастыри новорождённых котят. Смертей у нас немного, только в тех случаях, когда медицина бывает бессильна. Сама я существую на два полученных наследства. Животным я отдала часть помещений, которые мне принадлежат. В нашем монастыре жил кузнец, помогавший мне около 20 лет, его привезла в монастырь мама. Он родом из Воронежа, мама — доцент вуза, он окончил этот вуз и поехал в Москву на заработки. Женился, уехал в Сибирь. Там однажды в ресторане его шарахнули бревном по голове, ограбили, он потерял память, мать его с трудом нашла вдали от дома и привезла сюда в Задонск. Определили его в кузню. Мы познакомились с ним и начали ходить на рынок по выходным — раздавать подброшенных котят. Тогда это было проще, чем теперь. По рынку шёл поток людей, и кто-то обязательно брал малышей. Сейчас люди менее «дикие», чем раньше. Как-то несу котёнка в клетке по территории монастыря, ко мне подходит старенькая монахиня и плюёт мне в лицо со словами: «Какой ты гадостью занимаешься, ты же монахиня! Нас батюшка благословлял выносить их в мешках за реку выбрасывать или бросать в реку...» Теперь такого нет... Могу сказать, что злых и жестоких людей, может быть, не больше, чем добрых, но безответственных по отношению к животным — точно много.

— Вы сказали: «В мешок — и за реку», но как это увязывается с библейскими заповедями? Или они к животным не относятся?

— Для меня никак не увязывается. Но все эти 30 лет, что я занимаюсь зооволонтёрством, напряжённость существует. Однажды я решила: завязываю. Обратилась к наместнику монастыря, попросила благословить на отъезд и раздачу животных, так он попросил остаться. Это были слова поддержки, но больше никакой помощи — ни материальной, ни волонтёрской — я от монастыря не получала. Дело даже не в деньгах, можно было бы помочь с помещениями, выбрать помощников, которым со временем я могла бы передать своё дело. А пока преемника у меня нет...

«Кошка меня вылечила»

А вот несколько историй со счастливым концом от Арсении. Одна из спасённых кошек стала её любимицей.

— Как-то поехала пристраивать в село котят, а на обратном пути увидела на дороге сидящий скелетик — заклеенные гноем глаза, обожжённое тельце, подобрала, не надеясь, что спасу. Подумала, что животное попало в двигатель грузовика, а потом выпало оттуда. Я оставила её у себя, вылечила, с ней всё хорошо, это моя любимая кошка. Когда болела ковидом, моя келейная Любимка спала у меня в ногах. Но когда у меня началась жёсткая пневмония, лежала у меня только на груди. Кошка меня вылечила. А когда я выздоровела, она перестала ложиться ко мне на грудь. Так что мы с ней квиты — спасли друг друга...

А кот без лапок стал настоящим путешественником. Вместе с новой хозяйкой он объехал полстраны.

— Позвонили из Воронежа, рассказали, что кота ударило током, у него сгорели передние лапы, потом они загноились, пошёл сепсис. Я попросила двух воронежских волонтёров забрать его и отвезти в клинику. Назвали кота Ярик, ему ампутировали передние лапки. За ним приехала прекрасная девушка из Ростова-на-Дону, забрала его и сейчас присылает мне умилительные фотографии, они спят в обнимку и путешествуют по стране...

А маленькой собачке с помощью Арсении посчастливилось найти любящую семью прямо в ветклинике.

— Недавно на такси в воронежскую клинику отправила маленькую чихуахуа, сбитую на переходе в Задонске. Написала пост об этом в соцсетях, попросила отозваться её хозяев. Они нашлись. Когда хозяева узнали, сколько будет стоить операция (под 50 тысяч рублей), они решили её усыпить. Но кто-то из докторов взял собаку к себе — вот ещё одна спасённая жизнь.

Пока общались, у Арсении не умолкал телефон, звонили люди из приютов, просто кошатники и собачники. Последний был из Калининграда. Звонили из оргкомитета международного конкурса «Мой ласковый и нужный зверь», в одной из номинаций которого («В ответе за тех») Арсения победила. Надо было ехать на вручение.

Монахиня колебалась: на кого оставлять-то своё хозяйство...