«Меня отвезли в больницу: туберкулёз, энцефалит, отёк мозга. Выписался — и обратно к бомжам»

— Я критический дебил, — с ходу начинает ругать себя Сергей Кокшенов. — Как выжил, вообще непонятно. Я хочу, чтобы те, кто только начинает пробовать наркотики, узнали мою историю и увидели, куда это всё может увести.

Сергею 36 лет, его стаж употребления наркотиков — больше 20 лет. И всё, на что сейчас хватает его энергии, — это с трудом подняться из лежачего положения и сесть на больничной койке. В одной из воронежских больниц мы нашего героя и навестили — его туда привезли волонтёры в тяжёлом состоянии из-за коллапса одного лёгкого. Посторонние люди спасали Сергея уже не раз. Наш собеседник говорит слабым голосом, почти совсем монотонно — экономит силы.

— Господи, вот дебил! — снова повторяет он, проводя руками по лицу и волосам.

Детство и начало употребления

— Я родом из Сыктывкара, это Республика Коми, — начинает наш собеседник. — Семья была у меня такого плана, что бухали все постоянно, и мать, и отец. Мы жили вчетвером с родителями и моей старшей сестрой в одной комнате в общаге — 18 «квадратов» на всех. Лет с 10 я уже стал бродяжничать — убегал из дома в поисках еды и приключений.

Парень целыми днями болтался по городу. Из обычной школы его исключили и перевели в спецшколу — для хулиганов и двоечников. А потом в жизни Сергея и его сестры случился детский дом, когда родителей из-за алкоголизма лишили прав.

— Ну вот такое у меня детство, — разводит руками Сергей.

Употребляли многие сверстники Сергея. Дворы и подъезды были местом, где дети добывали наркотики. Они же их и распространяли.

— Однажды один кореш предложил поделиться тяжёлым наркотиком, — продолжает наш собеседник. — Бесплатно, конечно. Поначалу ведь все просто угощают.

Через неделю употребления, когда «подарки» кончились, Сергей впервые узнал, что такое ломка, — когда невыносимо болят все кости и суставы. Потребовались деньги — Сергей стал воровать.

Путь на дно

Сергей прерывается. Говорить ему трудно — не хватает воздуха. Он подключает ингалятор. Вообще-то Сергей счастливчик, ведь он жив. Друзья юности, которые стали его первыми дилерами, давно в могилах. А ресурса организма Сергея хватило на то, чтобы дотянуть до 36… Закончив с подключением ингалятора, Сергей возвращается к рассказу. Его тихий голос теперь сливается с булькающими звуками устройства.

— Воровал я в обычных продуктовых магазинах, — продолжает он. — Воруешь банку кофе, она стоит, например, тысячу рублей. А продаёшь на улице за триста.

Чтобы заработать на дозу, нужно было обносить магазины регулярно. Ведь тяжёлые наркотики стоили недёшево. А нужно было ещё оплачивать и съёмное жильё. Сергей сидел дважды, оба раза за кражи в магазинах. Он продолжал употреблять и в тюрьме.

В промежутках между двумя тюремными сроками, говорит наш собеседник, он успел пережить две передозировки. К тому времени его съёмная комната в общаге превратилась в притон — в гости заглядывали друзья-наркоманы. Они-то оба раза успевали Сергею вызвать скорую, когда тот принимал слишком большую дозу героина.

А во время второй отсидки, в 2017 году, Сергей женился.

«Она обо мне ничего не знала»

Женщин, которые завязывают отношения с заключёнными, называют «ждулями» или «заочницами». Кого-то очаровывает тюремная романтика, а кто-то от одиночества вступает в переписку с заключённым и влюбляется в незнакомца. Нередко женщины соглашаются даже выйти замуж за человека, ждать выхода из тюрьмы которого придётся ещё очень много лет. Они поддерживают своих возлюбленных за решёткой морально, передают им продукты, а часто и деньги.

— Я тогда мотал свой второй срок, — вспоминает Сергей. — К своим 27 годам я ни разу в жизни нигде не работал и употреблял уже около 10 лет. Она обо мне почти ничего не знала — я ей далеко не всё о себе рассказал.. Согласилась приехать ко мне в лагерь, и мы расписались. А через год я освободился.

Сергей спокойно вспоминает о своём недолгом браке.

— Моя бывшая супруга никогда не имела отношения к наркотикам. Потому и развелись, когда она вот это всё узнала…

Этот период жизни — после второго срока — один из самых «нормальных» в жизни Сергея. Он, заняв у сестры денег, переехал в Петербург, работал охранником и кладовщиком.

— Мне обязательно надо было уехать из города, — говорит Андрей. — Ну просто я бы уже загнулся, если бы там остался, с теми же людьми. Короче, свобода… заново начать.

«Нормальность» продолжалась недолго. Вслед за приятелем, который мог раздобыть наркотики, он подался в Москву. Где и познал все прелести жизни на настоящем дне.

«Бомжара подзаборный»

…наше интервью начинает Сергея раздражать. То ли воспоминания слишком неприятные, то ли он не видит смысла объяснять вещи, которые кажутся ему очевидными.

— В Москве в подъезде меня нашла женщина и вызвала скорую. В подъезде, в котором я на тот момент жил, — поясняет Сергей в ответ на наше удивление.

Весь 2025 год наш герой жил в подъездах. А иногда в метро.

— Господи, да не жил я в одном подъезде. Меня выгоняли и даже избивали, чтобы больше не приходил. Но когда такое случалось, я просто шёл в другой подъезд, как бомжара подзаборный. А ещё мы в метро собирались, грелись. Только не пишите, что с друзьями, на улице нет друзей, там очень страшно.

Однажды, зайдя в подъезд, Сергей почувствовал себя плохо. В глазах потемнело, он сполз по стене и потерял сознание.

— Меня нашла какая-то женщина, она позвонила в полицию и скорую, — говорит наш собеседник. — Меня отвезли в больницу: туберкулёз, энцефалит, отёк мозга.. Четыре месяца я лечился, а в декабре выписался — и обратно к бомжам.

В конце прошлого года Сергей обратился к волонтёрам, которые помогают бездомным, — он нашёл их телефон по объявлению, наклеенному на столбе.

— Они меня одели, обули, накормили… а я ушёл от них. Почему? Да потому что я дебил, я же говорил вначале. Улица позвала, наркотики понадобились.

Весной этого года Сергей снова обратился к волонтёрам — просто подошёл к парню, который раздавал на улице листовки с информацией о том, где искать помощь бездомным.

— Это религиозная организация. Они меня тут же забрали с улицы и отправили в Воронеж — подальше от той среды, где я жил. У них можно жить, деньги они за это не берут, но при условии, что ты не употребляешь. Мы вместе молимся.

Сергей говорит, что от наркотиков отказался… просто на силе воли.

— Я думаю, можно соскочить, когда почувствуешь, что смерть близко. Просто от страха. Мне сейчас вера помогает по утрам просыпаться. Когда никого нет, я разговариваю с Богом, иногда даже за других людей прошу — чтобы он им помог. Когда я выйду из больницы, точно знаю, что не вернусь в мир обычных людей. Возможно, стану волонтёром, чтобы помогать таким же, как я. Хотел бы ещё обратиться к людям, которые связали свою жизнь с наркотиками: не дай вам Бог. У каждого наркомана в жизни есть человек, который говорит… ну там разные слова, типа уйди от наркотиков. Всегда прислушивайтесь к этому. Потому что… ну это труба просто!

Вместо послесловия

Мы выполнили единственную просьбу Сергея — передали ему в больницу пачку майонеза. Еда, которой кормили в медучреждении, как сказал наш собеседник, была невыносима даже для человека с улицы… Через несколько дней после нашего разговора Сергея перевели в другую больницу. А койку, на которой он пролежал несколько дней, санитарки помыли с хлоркой.