Военный врач из зоны СВО рассказал о цене жизни и чего хотят ветераны, возвращающиеся домой

Нашему сегодняшнему герою Ивану Х. 47 лет. Четверть века назад с отличием окончил лечфак воронежского меда. Работал врачом-травматологом в разных городских больницах, потом — в ожоговом центре областной больницы, а с 2010 года — на руководящих постах. Три года назад ушёл на СВО — медиком «в поля». Сегодня возглавляет медицинскую службу отряда беспилотных систем разведывательно-штурмовой бригады «Невский». Служил на Запорожском фронте в составе добровольческого отряда «Барс-3», где тоже был врачом.

В Воронеж приехал на несколько дней в отпуск, а заодно на встречу выпускников. Корреспонденты «МОЁ!» встретились с ним за несколько дней до его возвращения назад, за ленточку. Поговорили о боевых действиях, страхе, справедливости и возвращении домой. Об этом — в нашем материале.

Медик на краю

— Расскажите о своей работе. Чем вы занимаетесь в зоне СВО?

— Я медик на краю (на передовой). Мы обеспечиваем специализированную квалифицированную медицинскую помощь: занимаемся эвакуацией раненых, обучением личного состава, медицинским снабжением, контролируем санитарно-эпидемиологическую обстановку. К счастью, с этим направлением у нас всё организовано достаточно хорошо. Огромная работа на плечах службы санитарно-эпидемиологического надзора — так же, как и мы, она работает непосредственно на переднем крае.

— Как выглядит ваш обычный день?

— У меня нет госпиталя, мы стоим в поле. На фронте все и водители, и медики, и стрелки, потому что бывает всё. Графика как такового нет. Противник мой режим дня не согласовывает. Поэтому ни сна, ни отдыха по расписанию не бывает. Есть тяжёлые дни, есть более спокойные. В принципе как и в любой медицине. Работа травматолога сама по себе редко бывает простой и предсказуемой.

— Вас ещё можно чем-то удивить или напугать?

— Конечно. Я очень боюсь смерти.

— Правда?

— Любой здравомыслящий человек боится смерти. Первый раз, когда я попал под настоящий обстрел, я плакал от страха. Это был настоящий животный ужас. И привыкнуть к этому нельзя.

— Чем Ваша нынешняя работа отличается от прежней?

— Для меня это работа в более тяжёлых условиях и необходимость. Именно необходимость. Некоторые считают, что мы якобы не можем жить без сражений, но это не так. Любые боевые действия — трагедия. И больше всех их окончания хотят те, кто непосредственно участвует в них. Потому что мы знаем цену жизни. Знаем цену смерти. После этого многие вещи начинаешь воспринимать по-другому.

Комфорт становится второстепенным. Намного важнее человеческие отношения, взаимовыручка и взаимопонимание.

«Я ушёл не за романтикой»

— Почему вы решили отправиться на СВО?

— Причина была очень простой. Я видел серьёзный кадровый дефицит в медицинской службе. Не хватало фельдшеров, санитарных инструкторов, врачей.

До этого я работал в кабинете, занимался организационной деятельностью, был начальником и получал хорошую зарплату. У меня была спокойная жизнь, нормальный график. Но было понятно: если проблему не остановить, рано или поздно она придёт к нам домой.

— У вас есть семья? Как они приняли это решение?

— Есть, конечно. Любимая жена, обожаемая дочка. Мама была жива тогда, болела. Её резко огорошивать не стал. Семье было очень тяжело, но они поняли меня. Это взвешенное решение, не просто так пришёл на кухню и вывалил… Там, кстати, мне снится только дом.

— Сможете когда-нибудь вернуться к прежней жизни?

— Вернуться — да. Но жить так, будто ничего не произошло, уже невозможно.

— Сегодня много говорят о посттравматическом синдроме у участников боевых действий. Насколько эта проблема серьёзна?

— Она существует, отрицать это бессмысленно. Но, на мой взгляд, её масштабы часто преувеличивают. После Афганистана, Чечни, других конфликтов огромное количество людей вернулось к обычной жизни: работали, создавали семьи, занимались наукой, шли во власть, строили карьеру. Это нормальное состояние мужчины — защищать свою семью, свой дом, свою страну. При этом я считаю большим заблуждением представление о том, что все участники боевых действий обязательно получают тяжёлые психологические травмы. История показывает другое. После Великой Отечественной войны миллионы людей вернулись домой, создали семьи, работали, строили страну.

— Что нужно знать работодателям о ветеранах?

— Я хочу их успокоить: мы не кидаемся на людей и никого не грызём. Да, у многих участников боевых действий очень развито чувство справедливости. Но это не делает их опасными для общества.  Большинство ребят — абсолютно нормальные люди. Им не нужны сверхмеры по адаптации. Им нужны семья, работа, возможность жить дальше.

Продолжение читайте на нашем сайте в ближайшее время или на «МОЁ! Плюс» прямо сейчас.