Владислав Листьев о «Чёрном октябре» и «Поле чудес»
Вспоминаем первопроходца новой российской журналистики, автора и ведущего мегапопулярных программ
Выступая перед студентами 2-го курса факультета журналистики одного московского вуза, в своём рассказе о рынке СМИ 90-х я упомянул Владислава Листьева. По реакции аудитории понял, что это имя слушателям не знакомо. Как же так? Первопроходец новой российской журналистики, автор и ведущий мегапопулярных программ «Взгляд», «Тема», «Час пик» и, конечно же, «Поле чудес»! (16+)
Переспросил. А в ответ: «Мы ещё историю журналистики не проходили». Досадно слышать это от 20-летних студентов, будущих профессиональных теле- и радиоведущих. В то время как люди постарше до сих пор помнят Влада.
Вот фрагменты интервью, взятых у Влада Листьева журналисткой Лидией Садчиковой в ноябре 1993 года, сразу после «Чёрного октября», нападения вооружённых путчистов на телецентр «Останкино» и призыва ведущих «Взгляда» — Любимова, Листьева, Политковского — «расходиться по домам».
— Как там Любимов и Политковский после октябрьских событий?
— Нормально. Председателя «Останкино» Брагина снимут, ребята вернутся.
— А сейчас где они?
— Работают. Один готовит «Красный квадрат», второй — «Политбюро», но в кадре пока не появляются.
— Влад, скажите, в каком состоянии сейчас «Останкино», через месяц после октябрьского разгрома?
— Разгрома не было. Но угол здания «размочили» солидно, и пожар был большой. Две подстанции ещё спалили. Здание покорёжили, а технику затронули по минимуму.
Вообще всё довольно странно. Очевидно, что нападающие действовали по наводке — кто-то изнутри подсказывал. Ну кто из неспециалистов знает, где подстанция, которая питает «Останкино»? Совершенно незаметное бетонное сооружение. Но ворвались туда, бомбу бросили.
История с отключением «Останкино» довольно позорная. Потому что кнопка-то находится на телебашне, добраться до неё непросто, резервных студий полно. В конце концов можно кабели перекоммутировать и вещать из большого здания совершенно свободно.
А когда на Шаболовку (телецентр) мы ночью приехали, там вообще стояли только три милиционера с автоматами и во всех вглядывались: кто идёт? Забавно. Потом уже подъехали военные.
То, что творилось около «Останкино», было жутковато из-за полной неразберихи. Неизвестно, кто стреляет и куда. Когда пришли первые бронетранспортёры, никто не знал — ни ребята из «Октября», ни наши милиционеры, у которых, кстати, оружия не было, — кто это: наши? Чужие? Ужас какой-то. Оказывается, шли 12 бронетранспортёров — их вызвал [генерал] Грачев для охраны здания Министерства обороны. Они туда и шли. Кто-то услышал в переговорах по радио, что стреляют в «Останкино», штурм начался. И командир снял своим приказом три бронетранспортёра и к «Останкино» их бросил.
А с «Витязем» вообще смешная история произошла. Они приехали в предпоследний момент, когда уже макашовцы (боевики мятежного генерала Макашова) и другие были около телецентра и в мегафоны кричали: «Дайте нам эфир!» «Витязи» вошли в большое здание и, когда телерадиокомплекс стали таранить (а там всего 50 милиционеров, у которых одни только резиновые дубинки-«демократизаторы»), заняли первый этаж и стали выгонять пинками наших бедных ментов, которые оружия в руках не держали, только пропуска проверяли. И как раз в тот момент наш режиссёр Вася Антипов из авторского телевидения провёл их по подземному переходу (у «Витязя» даже плана здания не было), и они начали штурмовать. Стрельба, пальба. Люди погибли ни за что ни про что.
Лидия спрашивает Листьева, коренного москвича, до гибели которого от пули киллера остаётся полтора года:
— У вас нет ностальгии по Москве вашего детства, вашей юности?
— Есть, а как же! Начало 70‑х, студенческие годы, пивные, коих было во множестве. Время другое, помыслы другие, иные возможности и желания.
— А сегодня вы себя комфортно чувствуете в родном городе?
— Не очень. Кому понравится ходить с оружием? Почему я должен входить в подъезд и взводить курок?
— У вас телохранители есть?
— Пока нет. Но скоро будет охрана у меня, у Любимова и Политковского.
— Есть чего бояться?
— Да нет, от идиотов просто, от шпаны. Жизнь действительно очень тяжёлая в Москве и очень дорогая. А что будет дальше — одному Богу известно...
Говорит «взглядовец» Владимир Мукусев:
— Листьев — человек уровня Маслякова: такого нельзя воспитать, научить тому, что он делает! Это — от Бога.
Я сказал, приглашая его бросить Москву и уехать в Новосибирск строить первую региональную телекомпанию: «Влад, если вы продолжите делать то, что делаете сейчас, рано или поздно перестреляете друг друга». В ответ Листьев показал мне пачку стодолларовых купюр: «Неужели ты думаешь, я променяю это на какой-то Новосибирск?»
То была наша последняя встреча.
Ноябрь 1993 г. Челябинск.
А вот Садчикова переносит нас в лучшие времена «Поля чудес» с ведущим Владиславом Листьевым. Это уже 1991 год, Москва, «Останкино».
Телестудия, переполненная людьми, как будто согрета его обаянием. Прежде чем загорятся прожектора, прежде чем операторы займут свои места у телевизионных камер и раздастся команда «Внимание, мотор!», Влад даёт установку собравшейся в студии публике:
— Улыбайтесь, пожалуйста! Будьте в игре вместе с участниками. И тогда у нас получится гораздо интереснее. Кто умеет свистеть? Отлично! А кто изобразит крик индейца? Ты, мальчик? Класс! Я назначаю тебя главным индейцем. Итак, можно кричать, улюлюкать, смеяться и даже плакать, если вам жалко игрока. И главное — не бойтесь как можно громче аплодировать. Чувствуйте себя свободно, постарайтесь раскрепоститься...
То, что происходит потом, известно миллионам телезрителей, которые каждую пятницу подсаживаются поближе к «ящику» и с азартом наблюдают за ходом игры.
А тут уже говорит сам Листьев:
— Программа на первый взгляд развлекательная. Но она ещё и познавательная. «Поле чудес» — это ещё и как бы срез нашего общества. Со всеми нашими комплексами, со всей нашей зажатостью, неумением быстро находить выход в экстремальных ситуациях. Вы посмотрите, кто играет: от школьников до дипломатов. Люди самые разные. И типажи различные. В них телезрители узнают себя. И видят, как проявляются человеческие качества — алчность, доброта, нерешительность, упорство. И таланты проявляются: люди начинают петь или читать стихи. Меня, правда, за это поругивают, дескать, пошловато это. Да почему? Мне кажется, что, если человек в такой необычной ситуации становится самим собой, это прекрасно.
Здесь я стал в большей степени психологом, нежели был когда-либо. Люди — самые разные. Ситуации — непредсказуемые. Все играется экспромтом, заранее я знаю только задание. Каждая игра — это драматический мини-спектакль со своими победами и разочарованиями, радостями, слезами. Я пытался каким-то образом предвосхитить события, прикидывал про себя, кто же станет победителем. Ведь накануне игры я провожу собеседование с участниками, чтобы узнать их интересы, понять, как они умеют держаться, как реагируют на юмор и что можно ожидать от каждого из них на передаче. Я анализировал и те кроссворды, которые они нам присылают, чтобы угадать, кто выйдет в финал. И всякий раз ошибался. Предугадать исход игры невозможно.
…Как невозможно было предугадать исход 1 марта 1995 года той смертельной игры, в которую втянули Листьева.