«Пока работала закладчицей, в церковь заходить было стыдно». Часть 2

Первую часть материала можно прочитать здесь.

«В деревне работы нет. Вот и рискнула»

Гале 36. Выглядит старше. Из текста её приговора я узнаю, что была она не только закладчицей, но и «немедицинским потребителем», хотя сама она это, конечно, убедительно отрицала. Хорохорится, пытаясь сделать вид, что ей вот вообще всё равно. Но временами заходится беззвучным плачем — когда я спрашиваю о маме. Та растила её одна, любила без памяти, шесть лет назад умерла от онкологии. Они жили в деревне в 150 километрах от Воронежа. Галя побыла два года замужем и развелась, детей нет. Работала поваром в столовой, но ушла, когда заболела мать — чтобы ухаживать. Батрачила в колхозе «на свёкле».

— Нет у нас там работы. Совсем нет, — разводит руками. — А на свёкле — это сезон: с сентября по декабрь. В месяц тысяч 19 выходило. В остальное время делай что хочешь. В начале 2020-го я переехала в Воронеж к куме (Галя — крёстная её дочки. — Авт.). Вместе работали в магазине. Поругались, в мае я вернулась домой. А в конце ноября, когда закончился сезон свёклы, кума мне написала: мол, приезжай, я тебя на ноги поставлю. У меня тогда денег не было вообще... Я вернулась в Воронеж. И тогда она мне рассказала, что предстоит делать. Мы снимали вес (забирали оптовую партию-закладку, ориентируясь по координатам от куратора в «Телеграме». — Авт.), в нём было 25 пакетиков, делали закладки — не только по городу, подружка и в районы области ездила, фотографировали — координаты отправляли куратору через «Телеграм». Да где угодно раскладывали: в парках, например. В бутылку положить — и в урну. Или возле урны. Рядом со школами, детскими садами только запрещалось. Ну и где полиция и всё такое… За каждую штучку нам должны были платить по 300 рублей. То есть примерно 7 500 рублей за одну партию. За нарушения — штраф. Иногда до половины зарплаты. Деньгами занималась кума, потому что платили в битках (биткоины. — Авт.), а я в этом ничего не понимаю. Ей переводили битки, она их как-то переводила в рубли. И за квартиру платила — мы специально сняли, на 9 Января, ближе к лесу, — еду покупала. Я от неё ни разу ничего не получила. Мне лишь раз кто-то перевёл именно рубли — 7 500 — на карту. Я их потратила на продукты к Новому году и подарки детям кумы. Конечно, боялась! Я, когда ехала делать закладки, вызывала такси не к нашему дому, а к соседнему. Выходила заранее. И шла дальше пешком. Мысли «бросить»? А как? У меня совсем не было денег. Даже на билет до деревни. И куму жалела. Она сказала, что внесла за меня залог — пять тысяч рублей… Мы успели поработать только месяц. 27 января 2021-го нас задержали.

Галя опускает полный трагизма взгляд. Тут бы её пожалеть, но я слушала и понимала: девица явно в теме — профессиональный жаргон на уровне, и едва ли её трудовая деятельность началась лишь в декабре 2020-го. Точно. Как написано в приговоре от марта 2023-го, первый профессиональный опыт случился как минимум в её первый приезд к куме — с февраля по май 2020-го. По такой же схеме — инструкции в «Телеграме», зарплата в биткоинах. Просто доказать следователи смогли только месячный отрезок «декабрь 2020 — январь 2021». И действовали Галя с подружкой не вдвоём, а с подружкиным «другом». И «потребляли» тоже втроём. Хотя диагноз «наркомания» эксперты не поставили никому: конченные наркоманы среди закладчиков инструкторам не нужны — высокие риски. Поэтому каждая условная Галя — это сломанная судьба.

— Среди женщин, кстати, много таких, которые подпали под дурное мужское влияние: любовь, понимаете ли, — старший инспектор по воспитательной работе СИЗО-3 Николай Служеникин вздыхает. — Видели у нас в хозотряде девочку — ангелочек с большими глазами? Ей 19 лет. Тоже за наркотики. Семья замечательная, сама — умница. Но… Познакомилась с мужчиной, который гораздо старше, влюбилась. И тот её заставил этим заниматься.

…Галя, как и Лида, надеется на условно-досрочное. В СИЗО работает уборщицей. Её подружке-куме тоже дали восемь лет общего режима, но та во время домашнего ареста — мудрая женщина — сделала себе четвёртого ребёночка и получила отсрочку до его 14-летия. Подружкин «друг» уехал на восемь лет на строгий режим. Их телеграм-куратор по всем канонам сценария остался «не установлен».

Командные центры — за границей

По данным МВД за прошлый год, каждое четвёртое преступление в стране совершается в помощью высоких технологий, и фактов сбыта наркотиков через интернет полиция зарегистрировала на 20,9% больше, чем в 2021-м. Цифры воронежского главка МВД: 2021-й — 581 такое преступление, 2022-й — 616, первые полгода 2023-го — уже 489.

Общая схема вербовки закладчиков — расходного материала — наглядна на примере нашей деревенской дурёхи Гали. Её кума, говорит она, ввязалась в наркокурьеры, клюнув на предложение «высокого дохода» в соцсети («больно любила красивую жизнь!»). Прежде чем их кандидатуры одобрили, обе прошли «стажировку»: «снимали вес» и делали закладки по инструкциям в «Телеграме» и под чьим-то незримым контролем («знали, что за нами следят, но кто — не видели»). Следующая ступень — предоставить куратору полностью свои паспортные данные, по сути, записываясь в рабство («я не решилась»), или — внести за себя залог (за Галю якобы заплатила 5 тысяч сердобольная кума). Общение полностью в зашифрованных мессенджерах: никаких личных контактов. И «Телеграм», как я уже говорила, замещается площадкой другого уровня брони. «Зарплата» в криптовалюте — ещё один пункт конспирации. Даже с теми несчастными 7,5 тысячи в рублях, которые некто перевёл лично Гале, тоже было жёсткое условие: карта НЕ такого-то крупнейшего банка — и список банков разрешённых. Сам платёж, конечно, обезличенный, без наименования.

И предвижу вопрос: почему ловят таких лопоухих девиц, а дирижёры продолжают управлять оркестром. По данным Верховного суда, кстати, основная масса осуждённых по наркотическим статьям — молодёжь от 18 до 39 лет со средним профобразованием. Трудоспособные лбы — однако ж не удовлетворённые своими зарплатами электриков, продавцов, слесарей, медсестёр и т. п.

Проще всё свалить на полицию. Которая якобы «ленивая» и «делает палки» на мелочи. Возможно, доля правды в этом есть (читатели из микрорайона «Электроника» сейчас голосуют за). Однако вот вам статистика Главного управления МВД по Воронежской области: за 2021-й с подачи наших полицейских Роскомнадзор заблокировал 710 сайтов с наркоконтентом, за 2022-й — 948, с начала этого года — 509. По всей стране за прошлый год порядка 83 тысяч заблокированных сайтов и интернет-страниц с пропагандой наркотиков: на 20% больше, чем в 2021-м. Это официально, от главы МВД Владимира Колокольцева.

— Есть несколько главных моментов, почему добраться, как вы говорите, до головы гидры сложно и подчас невозможно, — говорит мой источник в правоохранительных структурах. — Первый: это не один человек, а группа. И за исключением самых верхних иерархических групп исполнители (изготовители, фасовщики, перевозчики, сбытчики) не знают друг друга. То есть, если поймал перевозчика или другого исполнителя, очень редко можно выйти на следующей уровень. Они просто не знают, кто им даёт указания. Второй: высокая степень конспирации, о которой говорят и наши героини. Это тайниковые закладки, защищённые мессенджеры, расчёт в криптовалюте и т. п. И третий: 99% организаторов находятся за рубежом. И в большинстве случаев в тех странах, с кем у нас отсутствует взаимодействие между спецслужбами. Сейчас в лидерах Украина.

* * *

Галя, прощаясь, мне признаётся: недавно здесь, в СИЗО, она причастилась и исповедалась, а когда выйдет — может, отправится в паломническую поездку. Она в Бога верит, вы не представляете, как верит. После смерти мамы Галя жила при храме. А вот когда работала закладчицей — даже близко не подходила к церкви. Было стыдно.

*Имена изменены.