Почему чёрный пёс стал недобрым знаком для вылетевшего из Воронежа Ту-144

Вспоминая Воронежский авиазавод, захотелось рассказать про одно событие, свидетелем которого я стал. В конце марта 1972 года завод готовился впервые торжественно отправить в полёт своим ходом сверхзвуковой Ту-144. Это была третья машина. Две первые были перевезены в Москву по частям и там, в Жуковском, собраны.

Накануне перегонки на завод в Воронеж прилетел Ту-134 с членами комиссии, в составе которой были главный конструктор Туполев (сын Андрея Николаевича) и экипаж Михаила Козлова, который на следующий год погибнет в катастрофе Ту-144 на Международном авиасалоне во Франции, в Ле-Бурже. Командиром Ту-134, доставившего комиссию и экипаж, был известный лётчик-испытатель Елян, впервые поднявший в небо опытный Ту-144.

«Полосу очистили идеально»

В тот же день Ту-144, который уже не первый день готовили к первому полёту, совершил две пробежки по нашей заводской полосе. Управлял им уже московский экипаж. Вылет в Жуковский был назначен на следующий день.

К закреплённому за мной самолёту Ан-2 заводского лётного отряда привезли большой, с человеческий рост, продолговатый «мешок» из синтетической ткани со специальными застёжками. К одному его концу крепился грузовой парашют. Это был аварийный груз с радиомаяком. Он предназначался для сброса над местом аварии или вынужденной посадки опытного самолёта.

Задача перед экипажем Ан-2 была поставлена следующая: после взлёта Ту-144 мы взлетаем вслед за ним и следуем в сторону Липецка. Если с Ту-144 что-то на этом участке случится, мы начинаем поиск. Обнаружив место падения или вынужденной посадки, сбрасываем «мешок». Если же самолёт прошёл нашу зону ответственности благополучно, то садимся в Липецке на военном аэродроме, который назначили запасным для перелёта опытной машины. Посадкой должен руководить наш диспетчер, вылетевший туда накануне. Его мы должны были забрать из Липецка и вернуть в Воронеж.

Утром я быстро подготовил наш Ан-2 к полёту. Погода была неважной — низкая облачность, с утра туманило. Но Ту-144 к вылету готовили. Вокруг суетились люди, сновали машины. Часов в 10 утра на полосу выехали спецмашины-пылесосы, тщательно почистили бетонку. А когда машины ушли, на полосу выгнали огромную массу работников-технарей, построили плотной цепью, и те пошли по взлётной полосе от начала до конца и обратно, собирая всю оставшуюся мелочёвку. Тогда я задумался: неужели всегда так будут готовить полосу для взлёта Ту-144? Кому будет нужен такой самолёт? Эдак вся авиация остановится! Аэродромные службы только и будут делать, что вылизывать полосу. Но в тот день от посторонних, даже мельчайших предметов полосу очистили идеально.

«Все работники завода, затаив дыхание, ждали взлёта»

Туман рассеялся, но плотная облачность и не думала расходиться. После обеда нашему экипажу дали команду перерулить через основную полосу и стать неподалёку, на траве, напротив середины ВПП. Что мы и сделали.

Заглушили двигатель и втроём — командир, второй пилот и я, — стоя у самолёта, наблюдали за подготовкой к взлёту.

На аэродроме стали собираться люди. Завод по такому торжественному случаю прекратил работу. И часам к 15 у новенького самолёта начался митинг. Было море людей, провожать своего сверхзвукового первенца собрался весь завод. Затем запустился и взлетел Ту-134 под управлением Еляна. В первом салоне Ту-134, на левом борту, был снят один иллюминатор. И там, на специальном кронштейне, стояла кинокамера для съёмки всех фаз взлёта 144-го.

Пока Ту-134 летал кругами над городом, Ту-144 с экипажем отбуксировали на полосу и установили на самых крайних плитах взлётки. Группа инженеров провела диагностику систем. Затем кавалькада машин устремилась к другому концу взлётной полосы, где выстроилась в ряд в месте предполагаемого отрыва самолёта от бетонки. Было видно, что свершается какое-то очень важное, государственное дело.

Ту-144 выпустил маленькие «крылышки» на фюзеляже — позади кабины пилотов. Это, кстати, была доработка: на первых двух образцах этих «крылышек» не было. Все работники завода, затаив дыхание, ждали взлёта. Вдали, в районе 4-го разворота, показался заходящий на заводской аэродром Ту-134 с кинокамерой. Видно было, что он шёл, целясь не на полосу, а параллельно ей метров на 50 — 70 правее, чтобы с левого борта снимать взлетающий 144-й. Этот Ту-134 летел с выпущенными закрылками, на малой скорости, и шёл довольно низко. До начала взлёта Ту-144 оставались мгновенья…

«Зрелище было захватывающим!»

А теперь я хочу сделать одно небольшое лирическое отступление. Думаю, оно будет интересно читателям. На первый взгляд это не имеет отношения к первому взлёту сверхзвукового лайнера с заводского аэродрома. Но при неблагоприятном развитии ситуации вполне возможны были бы и трагические последствия.

Итак, до начала взлёта Ту-144 оставались мгновенья. И в этот момент напротив места, где стоял наш Ан-2, с противоположной стороны взлётной полосы, со стороны свалки старых стапелей, из пожухлой мартовской травы на полосу лениво вышла здоровенная лохматая собака, одна из тех, что в изобилии водились среди густых кустов, деревьев и производственного хлама. Несколько раз военизированная охрана завода отстреливала собак, но те появлялись снова. Нас, работников ЛТО, они побаивались и на стоянки наших самолётов не заходили. А вот нашего всеобщего любимца, пса Цыгана, который жил в будке возле здания ЛТО, однажды ночью эта дикая стая растерзала прямо у его будки. И даже вооружённый охранник не успел ничего сделать. Но это к слову, чтобы понять ситуацию.

…Кобель, который вышел на взлётную полосу, был нам хорошо знаком. Один из вожаков стаи, матёрый и опытный. Словно нехотя, он прошествовал на самую середину полосы и… повернулся мордой навстречу Ту-144. Чуть ли не на осевой линии он присел, внимательно глядя на стоящий вдалеке, свистящий двигателями самолёт. Это произошло так неожиданно и быстро, что все растерялись.

Командир нашего самолёта Борис Сиволдаев заметался: «Надо как-то его прогнать или по радио предупредить диспетчера и экипаж, что на полосе собака!» Метнулся к Ан-2, который стоял метрах в 10 позади нас, чтобы по радио сообщить о собаке на полосе, но было уже поздно. Ту-144 дал взлётный режим, Ту-134 с камерой на малой высоте уже подлетал к аэродрому, и начался процесс взлёта... Ни диспетчеры, ни все, кто был тогда на аэродроме, этого кобеля видеть не могли. Никто, кроме нас троих…

Ту-144 включил фары и начал разбег. Из сопел двигателей вырывались четыре полупрозрачных факела пламени. Грохот стоял ужасный. Такого я раньше и не слышал, уж очень шумным оказался новый лайнер на взлёте.

Но зрелище было захватывающим! Впервые я видел взлёт сверхзвукового лайнера, да ещё так близко!

Самолёт быстро набирал скорость, разбегаясь по полосе, а справа от него, низко и чуть сзади, летел Ту-134, снимая взлёт на камеру. Пробежав примерно две трети длины полосы, Ту-144 энергично задрал нос и на фоне серых облаков, как какая-то фантастическая белая ракета, с четырьмя факелами из сопел двигателей, круто, красиво и стремительно ушёл вверх...

Через несколько секунд он скрылся в облаках. Сопровождавший его Ту-134, пролетая над нами, дал взлётный режим и вдогонку за 144-м ушёл в облака. Вся огромная толпа работников завода взорвалась бурными аплодисментами! Это и правда была неподдельная радость и гордость за нашу науку и технику, за свой труд, за свой завод!

«Пёс мог попасть под колёса или в двигатель»

Но возвращаюсь к собаке. Очень интересно было наблюдать за её реакцией! Мы постоянно переводили взгляд с разбегающегося самолёта на кобеля и обратно! На самолёт смотреть было интересно, но и на кобеля тоже.

Лохматый кобель дал нам повод поволноваться! Ведь он мог попасть под колеса, а то и в воздухозаборник одного из двигателей самолёта. И вот мы трое глазами туда-сюда…

Вначале он сидел на полосе и внимательно смотрел на ревущий самолёт. С началом разбега звук стал быстро нарастать, а самолёт приближаться. В первое мгновение кобель навострил уши, затем вытянул морду, всматриваясь в источник беспокойства, потом приподнял зад и весь напрягся. Но всё же какое-то время оставался на месте. Наконец до него дошло, что эта ревущая махина очень быстро и с нарастающим грохотом приближается. Тогда кобель, вместо того чтобы убежать в сторону, в траву, откуда и пришёл, резко развернулся и дал такого стрекача по взлётной полосе, какого невозможно себе было даже представить! Причём бежал он, не сворачивая, строго по оси взлётки! Лап не было видно, буквально летел! Пару раз резко оглянулся назад. По его попытке ускориться стало ясно: кобеля охватил необузданный животный страх. Он же прекрасно видел, что самолёт становится огромных размеров и быстро его нагоняет, а уж какой стоял грохот! В какой-то момент нам, экипажу Ан-2, который видел со стороны этот забег, стало по-настоящему страшно. Казалось, собака вот-вот попадёт если и не в двигатель, то под колеса самолёта — точно!

Обезумевший барбос, видимо, понял, что убежать не удастся. Судорожно оглянувшись и увидев «ревущего зверя» совсем рядом, резко свернул вправо и, не удержавшись на лапах, несколько раз перевернулся, мгновенно вскочил и продолжил свой безумный бег, уже правее полосы, по высокой сухой траве, делая неимоверно высокие и длинные прыжки.

Самолёт же, благополучно обогнав кобеля, оторвался от полосы. От грохота двигателей содрогался воздух. А кобель то появлялся в прыжке из травы, то исчезал в ней. Господи, как же он бежал!

Никогда ни до этого, ни после я не видел, чтобы собака бежала так быстро и делала такие фантастические прыжки! Она мчалась, точнее, летела в направлении станции «Придача», которая находится за забором аэродрома. Больше этого кобеля мы никогда не встречали.

Переведя дух после увиденного, сели в свой самолёт, запустились и улетели в Липецк. Забрали оттуда заводского диспетчера, который сообщил, что со 144-м всё в порядке. Уже долетел и сел в Жуковском.

А чёрный пёс на взлётке стал недобрым знаком для этого первого, взлетевшего из Воронежа Ту-144. Летом 1973 года, 3 июня, во Франции этот сверхзвуковой лайнер с номером СССР-77102 разбился во время демонстрационного полёта на международном авиасалоне «Ле-Бурже».