«Тут земля такая: копни — и на кости наткнёшься»
Острогожский краевед Виктор Стрелкин рассказал несколько военных историй о Воронежской области
Мы уже рассказывали о некоторых малоизвестных эпизодах Великой Отечественной войны, связанных с Оcтрогожским районом Воронежской области, факты о которых собрал острогожский историк и краевед Виктор Стрелкин. Таких военных историй в архивах Виктора масса. Во многом это связано со спецификой самого 32-тысячного Острогожска, расположенного на 90 километров южнее областного центра.
Потерянные судьбы
По условному соотношению площади города к числу людей, погибших и похороненных на его территории в годы войны, 32-тысячный Острогожск, скорее всего, лидирует во всей Воронежской области. Площадь города всего 22 квадратных километра. И практически в каждом его районе, и в центре, и на окраинах, и во дворах домов, и даже рядом с главной площадью, есть массовые военные захоронения.
— Они обнаружены и рядом с моим домом, — говорит Виктор. — Во дворе соседа они тоже есть, как и почти везде по нашей улице. Тут земля такая: копни — и на кости наткнёшься. На территории школы № 6, здание которой построено в середине ХIХ века, сохранилось пожарное депо, возведённое в то же время. С 6 июля 1942-го по 20 января 1943-го тут был лагерь, куда оккупанты свозили всех неблагонадёжных: семьи советских и партийных работников, а также горожан, чьи родные сражались на фронте. Их допрашивали, проверяли, а потом расстреливали. Всего таким образом было убито порядка 1,5 — 1,8 тыс. человек. Расстреливали их на северо-западной окраине города в слободе Новая Сотня, в последний путь людей гнали по переулку Советскому.
Уже далеко после войны, в 60 — 70-х годах прошлого века, семьи расстрелянных острогожцев обращались во все инстанции с просьбами помочь установить места захоронения родных.
«Прошу вас, товарищи, установить судьбу Марии Ивановны Оплачко. До войны она заведовала библиотекой парткабинета, была директором острогожского радиовещания, комсомолка с 20-х годов, член партии. Примерно через неделю после оккупации города она пришла домой в Гнилое, а вечером её арестовал полицай… В тот же день арестовали кладовщицу колхоза «Комсомолец» Заверскую. Мне думается, их судьба ушла не дальше переулка Советский», — писал в те годы шофёр ЦРБ Оплачко.
Огласите весь список...
Журналисты «МОЁ!» вместе с Виктором побывали на том самом месте, где в безымянных рвах покоятся острогожцы, расстрелянные здесь. Оно заросло молодыми клёнами, а чуть поодаль виднеются новенькие коттеджи.
— Когда оккупанты вошли в город, то очень быстро создали мощную сеть осведомителей, — рассказал Виктор Васильевич. — Некоторые председатели окрестных колхозов, не успевшие эвакуироваться за Дон, сами пошли служить немцам. Возможно, кто-то это делал по заданию подполья, которое имело в Острогожске весьма разветвлённую сеть. Например, я слышал историю о том, что сельский учитель физики с хутора Должик (15 км от города) подошёл к оккупантам, въехавшим в хутор, и заговорил с ними на чистом немецком. Позже он занял какой-то пост в немецкой городской управе. Как выяснилось уже после войны, он в 1918 году был петлюровским офицером на Украине и дал немцам, оккупировавшим тогда её территорию, подписку о сотрудничестве. Так что спустя 24 года был просто обязан помогать оккупантам в Острогожске.
Есть ещё история о том, как двое 12-летних мальчишек, уже после того как в город летом 1942 года вошли немцы, совершили героический поступок. Мама одного из них попросила друга и ровесника её сына, чтобы ребята пробрались в здание райкома КПСС и забрали под скатертью одного из кабинетов листок со списком всех подпольщиков, оставленных перед немецким наступлением для работы в городе. Перед наступлением немцев в городе царила суматоха, райком срочно эвакуировался, и этот список, скорее всего, по чьему-то недосмотру был забыт. Немцы не стали ничего размещать в полуразбитом здании райкома, только написали на куске шифера, упавшем с крыши, что оно заминировано. Мальчишки как-то пробрались внутрь и нашли тот самый листок. Они принесли его домой деду одного из них, а тот спрятал его за божницу иконы.
Позже советская армия стала наносить удары по складам немецкого вооружения в городе. Били по территории одного из предприятий и кладбищу, где располагался склад боеприпасов. Гестапо начало поиск тех, кто корректировал и наводил на цель советские бомбардировщики. Так всплыла история с этим списком, который оккупанты в итоге обнаружили за иконой и изъяли. О том, что стало со стариком, хранившем её у себя дома, история умалчивает...
Детский мир
Безымянных могил в Острогожске могло быть гораздо больше, если бы не горожане, спасавшие людей, которых оккупанты готовились уничтожить.
Почти фантастическая, буквально киношная история произошла с жительницей Острогожска Марией Соколовой в 1942 году, когда город уже оккупировали фашисты. После войны соседи почему-то называли её «партизанкой», но она не пускала под откос вражеские поезда, не распространяла листовки и не переходила линию фронта.
— У Марии было двое детей, а ещё она прятала у себя двух советских военнопленных. Каково же было её удивление, когда однажды утром она увидела возле своего дома 50 грязных, голодных и оборванных детей в возрасте от семи до 13 лет, — рассказал Виктор Стрелкин. — Оказалось, что местный детдом на 300 человек не успели эвакуировать за Дон, и его воспитанники, грязные и голодные, бродили по улицам в поисках еды. Умирало их примерно по 10 — 15 человек в день, и немцы очень хотели, чтобы дети вообще поскорее исчезли. Но Соколова разместила их у себя дома, накормила чем могла и оставила. Через несколько дней случилась беда: семилетняя девочка украла у немцев, стоявших по соседству, банку консервов, и ребёнка расстреляли. А Соколовой велели наутро привести всех детей на полигон, то есть на место будущего расстрела.
Поздно вечером к ней в дом постучал острогожский землеустроитель Павел Красота, оставшийся работать при новой власти. Он велел Марии Соколовой доставить детей в условное место, где их будут ждать полицай с подводой — он выведет их из города, проведёт через посты и пройдёт с ними по окрестным хуторам и деревням, где детишек можно будет оставить. Под охраной полицая колонна с детьми прошла через Новый Ольшан, Хохол-Тростянку и другие хутора, жители которых оставляли детей у себя. Все они были спасены.
— Красоту расстреляли 7 ноября 1942 года. Скорее всего, он был подпольщиком, оставленным в тылу врага, — закончил Виктор Стрелкин.
Похожая история случилась в годы оккупации с 58-летней жительницей улицы Прохоренко Верой Бездетко, сын которой Пётр погиб на фронте ещё в 1941-м. Летом 1942-го к ней домой пришло несколько детей, которые во время отступления Красной армии отстали от проходивших через город эшелонов с эвакуированными. Вера до 1945 года выхаживала ребят: 10-летнюю Иру Бондареву, 11-летнюю Риту Ястребкову, близнецов Тиму и Ваню Мельниковых, семилетнего Колю Ломтева, 10-летнюю Машу Баринову и других. Многие из них после войны нашли своих родителей, а некоторые через годы приезжали в Острогожск, чтобы навестить свою вторую мать...