«Законспирированная свадьба» или «Лесной концерт» Высоцкого

В теперь уже легендарном клубе авторской песни «Восток», сформировавшемся в начале шестидесятых под крышей «ватрушки» — ленинградского Дома культуры работников пищевой промышленности, Владимир Высоцкий пел четырежды. Пятый концерт пришлось делать выездным.

Бывший председатель Совета клуба Наталия Смирнова (в замужестве Кане) причину объясняла так:

— Должностные лица отказали. При этом, конечно же, выискивались веские, оправдывающие их причины. Но чего лукавить: люди просто боялись. Вот и пришлось выбираться на природу. Высоцкий ехать за город согласился.

Выбор места остановили на небольшом озерке неподалеку от станции Сосново, за шоссе Мичуринское — Приозерск. Дату предопределило свободное время гастролировавшего в Ленинграде с театром на Таганке артиста: суббота 14 июля 1972 года, первая половина дня.

О какой бы то ни было рекламе речи быть не могло. Традиционно «востоковцы» оповещали друг друга при личной встрече, по телефону. Однако потенциальное число зрителей-слушателей росло лавинообразно: ими становились друзья друзей, знакомые знакомых и т. д., благо, что ограничения в зрительных местах, как в клубном зале, не существовало. Непременным дополнением к приглашению было: вести себя тихо, особенно на пути следования.

Электропоезд с Финляндского вокзала отошел в 10.31. В пятом вагоне ехал актив клуба: Николай Курчев, Ольга Прасаданова, Вадим Шевцов. Юрий Андреев (ныне доктор филологических наук, писатель) с сыном Сергеем, Заир Рудер — сегодняшний глава «Востока», автор-исполнитель Валерий Сачковский (с гитарой) и другие.

Николай Курчев:

— На платформе в Сосново нас встречал человек в одних плавках, но с плакатом в руках — «Свадьба». Это чтобы не вызывать нездорового любопытства. Правила конспирации нами соблюдались. Непосвященные ничего бы не заподозрили, а посвященные даже знали фамилию встречающего — Степанов из группы Михаила Кане, прибывшей накануне вечером.

Странное зрелище представляла собой эта пестрая толпа, топающая сперва вдоль железнодорожных путей по песку и щебню, а после по лесной тропе: туристы с рюкзаками и... разнаряженные дамы на шпильках. «А то как же! На свадьбу, чай, собрались, а что свадьба справляется в лесу — так это ж романтично!».

На крутом берегу озера стояли палатки, на песчаном пляже уже загорали прибывшие ранее. На деревьях висел черный портрет-профиль Высоцкого, основой которого послужила фотография Галины Дроздецкой.

Еще с вечера Николай Курчев договорился с работником ГАИ Галеем Сиразетдиновым, что тот привезет на служебном мотоцикле громкоговорящую установку. Они в компании с Галиной Астафьевой выбрали несколько удаленный от воды склон с природной впадиной, способной сослужить роль амфитеатра. Установили микрофон, развесили по соснам колонки, опробовали систему — все нормально. Дело оставалось за малым — не было Высоцкого.

Наталия Смирнова:

— За Володей мы заехали в «Асторию» на «Победе» Станислава Хлусевича. Стас приехал с женой и каким-то родственником, так что в салоне нас было пятеро.

По пустынному Приозерскому шоссе мы просто летели. Чуть впереди на новеньких «Жигулях» шел Миша Крыжановский, с ним — Юра Кукин, поклонникам авторской песни это имя говорит о многом.

В семьдесят втором году, если помните, стояла страшная жара. Возможно, поэтому в районе Лемболово лопнуло колесо. Тряхнуло нас так, что если бы Хлусевич не справился с управлением, машина точно бы перевернулась. Остановились. Почти шоковую паузу прервал Высоцкий — хвалебными словами в адрес водителя. Стас принялся менять колесо. Мы с Володей прошлись по дороге: интересно было знать, в чем причина прокола; ничего колюще-режущего так и не нашли.

Вернулся Крыжановский, стал уговаривать Высоцкого пересесть к нему. Володя вспылил:

— Ну уж нет! Я с этими людьми ехал — с ними и доеду. Бросать их в такой ситуации не имею морального права.

К полудню прибыли на место. (По другим источникам — вторая половина дня. Прим автора.)

Неожиданно Высоцкий закапризничал:

— Я не буду выступать! Что-то мне тут место не нравится. И что это все так смотрят на меня? Я чувствую себя неловко... — Поразмыслив, сменил гнев на милость. — Ладно. Пусть сначала туристы попоют.

Михаил Кане:

— Володя, надо сказать, довольно скептически относился к туризму, к такой вот обстановке.

Он пошел к воде. Разделся. Стоит на бережке в плавках — покуривает. Вдруг — бултых! — нырнул. И... с концами! Мы забеспокоились, стали с себя портки стаскивать: такой человек!.. Вода хоть и прозрачная, да озеро не чищенное, коряги везде. Вынырнул Высоцкий черт-те где! После прикинули: фантастика — метров семьдесят под водой проплыл. Выбрался на берег и как ни в чем не бывало уселся перед импровизированной эстрадой.

Концерт открыли Михаил Кане и Галина Астафьева: зазвучали «Московская цыганочка», «Дождь притаился за окном... ", «На далекой Амазонке». Потом Юрий Кукин свою сверхпопулярную песню «За туманом» спел. Был в одних плавках. Ненасытные слепни нещадно его кусали.

Высоцкий слушал внимательнейшим образом.

Исполнители немного поэкспериментировали: песню «А все-таки жаль, что кончилось лето...» вначале исполнил автор — Ю. Кукин, и следом — более артистичный М. Кане.

Владимир Высоцкий к микрофону вышел с голым торсом. Фотолюбители защелкали аппаратами. Валерий Сачковский стал браниться, отгонять их (он знал, что Высоцкий не любит, когда его не слушают, а фотографируют во время исполнения песен), но, говоря словами самого классика, у Сачковского это получалось «слава Богу, не совсем удачно». Неповторимые мгновения того памятного выступления оказались запечатленными. Одну из фотографий Михаил Шемякин включил в изданный им в США альбом, посвященный Высоцкому, и подписал интригующе: «Операция «Свадьба».

Гениев, как и простых смертных, насекомые донимают одинаково — пришлось Высоцкому одеться. Несмотря на жару, работал он на износ — иначе не умел. Исполнил 22 песни, в том числе «Кони привередливые», «Горизонт», «Песня о поэтах», «Мои похорона», «Товарищи ученые...» Из новых — «Баллада о гипсе», «Песня конченного человека».

Николай Курчев:

— Случай уникальный: на больших концертах он новых песен практически не пел. А тут — тоже впервые — даже прочитал стихотворение, впоследствии ставшее знаменитой песней «Почему аборигены съели Кука?».

Концерт записывался на магнитофон и, по сути дела, подпольно растиражированный, в записи разошелся по всей стране. Плата за доставленное удовольствие в размере ранее оговоренного одного рубля собиралась проходившими «по рядам» организаторами концерта.

По окончании — водные процедуры и обед. Продукты — это тоже было оговорено — каждый брал себе сам: мероприятие-то долговременное. Высоцкий обедал в группе Михаила Кане. Попел он немного и там, в узком кругу. Без микрофона. «Мишку Шифмана» спел, еще что-то. Поделился московскими новостями, небезынтересными и ленинградцам: стихи Окуджавы опубликовал эмигрантский журнал «Посев», и за отказ автора послать опровержение, протест, Булата решено было из партии исключить, но в Союзе писателей оставить...

Михаил Кане:

— Многие, очень многие люди, обалдевшие от того, что перед ними живой Высоцкий, раскрыв рты, смотрели ему в рот. Это смущало его. И мы, как могли, ограждали его, старались переключить внимание зевак на что-то другое.

В город Владимир Высоцкий возвращался на «Жигулях» Михаила Крыжановского — спешно: предстоял вечерний спектакль.

А песни у костра под гитару продолжали звучать. Впереди был еще один выходной — воскресенье.

Желтов Владимир