Живи, пацан

Беседуя с ветеранами Великой Отечественной я замечал с какой неохотой говорят огни о войне. Да оно и понятно. Тяжело ворошить старые раны, переживать заново грязь окопов, боль госпиталей и гибель друзей. Но в памяти каждого из них находился момент о котором он помнит всю жизнь.

(рассказывает ветеран Великой Отечественной Войны )
Восемнадцать мне исполнилось в феврале сорок второго. А в апреле, аккурат после посевной, пришла повестка. И уже в первых числах мая я оказался на фронте. Высадили нас из эшелона посреди леса, поезд сразу ушёл назад, а мы ещё километров пятнадцать шли пешком.
На опушке леса увидели свежие окопы с редкой цепью усталых бойцов. Им то в пополнение нас и прислали. Меня определили вторым номером к пулемётчику. Остаток дня и ещё половину ночи мы окапывались, а утром в низине перед нами показались солдаты. Но это были не немцы, это отступали наши. Многие из них была ранена, в том числе и командир. Поэтому командовавший нами старший лейтенант разместил их в наших окопах, а раненых приготовил к отправке в тыл. Для сопровождения и помощи выделили нескольких бойцов из нашей роты.
Я нёс патроны к своему окопу когда из готовой к маршу колонны вышел пожилой седоусый дядька, подошёл к старшему лейтенанту, что-то ему сказал и направился ко мне. К слову сказать ростом я не выделялся, щупловатый был, Даже в военкомате не верили что мне уже восемнадцать.
Он подошёл ко мне, забрал ящик с патронами и подтолкнул в сторону уходящей колонне:
-Помогай раненым, - и уже в спину добавил, - живи, пацан.
К селу где располагался медсанбат мы добрались только к вечеру, там же во время воздушного налёта меня зацепило и я оказался в госпитале. После выздоровления попал в другую часть. А дальше на войне как на войне: были бои, ранения, награды. Войну закончил в Будапеште уже в звании сержанта.
Я не знаю имени того седоусого дядьки. Не знаю выжил ли он. Но на всю жизнь я запомнил его хрипловатый голос:
-Помогай раненым.
И как священный оберег слова, добавленные мне в спину:
- ЖИВИ, ПАЦАН!