Аномальная профессия

Аномальная профессия

06.09.2017 11:15
МОЁ! Online
168

Читать все комментарии

Бывший воронежский участковый Роман Хабаров, проработавший 18 лет в милиции, стал известен после серии публикаций в журнале «Русский репортёр» и газете «МОЁ» . Экс-полицейский начинает свой блог на сайте «МОЁ!Online», в котором будет делиться своим мнением о проблемах полиции. Его первая запись навеяна участием в проекте «Живая библиотека», где он выступал как представитель «аномальной» профессии.

С сегодняшнего дня я начинаю вести блог на «МОЁ!Online». Почему блог? Потому что есть что сказать. Потому что практически никто не говорит по существу о полиции, с одной стороны, без официозной показухи, а с другой стороны без огульного очернительства (хотя, казалось бы, чего здесь ещё очернять?), со знанием предмета изнутри и с современным правовым и гражданским подходом, при этом неформально. Я могу себе позволить говорить открыто, не скрывая, говорить то, что я считаю правдой. Именно так – «то, что я считаю правдой», ибо на истину в последней инстанции я не претендую. Но своё мнение готов отстаивать в самых серьезных дискуссиях. Моё понимание не голословно, оно основано не на рассказах соседа или газетной статье. Это мнение и позиция правоохранителя с 18-летним стажем, не утратившего способности видеть систему и изнутри и снаружи. Это именно МОЁ мнение.

P.S. Раньше я этого, правда, не делал)

Аномальная профессия

В прошлую субботу принял участие в новом, необычном для меня и всего города, мероприятии (об этом текст "МОЁ!" - "Лесбиянка, ВИЧ-инфицированная и кришнаитка рассказали, как им живётся в Воронеже"). Слегка напрягала компания, в которой мне предстояло быть прочитанным. В пресс-релизе было написано: «На первой в Воронеже «Живой библиотеке» вы можете познакомиться с бывшим полицейским, матерью тяжелобольного ребенка, ВИЧ-положительным, геем, лесбиянкой, правозащитником, студентом из Ирака, путешественником, кришнаитом, девушкой, принявшей ислам». Напрягало вовсе не из-за какой-то личной предубежденности к соседям по «книжной полке». А тем, что оказывается, по мнению организаторов Библиотеки (да и, как потом выяснилось, по мнению читателей) полицейский – это, действительно, что-то выходящее за границы привычного уклада жизни и способа понимания мира обычного жителя города, что-то совершенно чуждое с точки зрения морали и образа жизни. И это весьма и весьма удручает. Все же из всех "книг" я был единственным, чья аномальность заключалась лишь в профессии. Значит, действительно, что-то не так в нашей теперь уже полиции, если простой открытый разговор с полицейским (пусть даже бывшим) вызывает такой интерес.

Не могу сказать, что роль «живой книги» как-то сильно отличается от обычного заинтересованного публичного общения. Несмотря на то, что большинство заданных вопросов были мне привычны, знакомы и ожидаемы, отвечать на них приходилось каждый раз заново. Было лишь два вопроса, которые вызвали затруднение с ответом. Первый: - нарушал ли я собственные моральные правила и принципы во время службы. Ответил честно и коротко, что да, приходилось. И тут, вполне себе безобидно выглядящая девушка, совершила контрольный вопрос в голову: - приведите примеры. Готов был отказаться от ответа, но спасли другие читатели, которые одновременно задали другие вопросы, за которые я уцепился. Я действительно не готов отвечать на этот вопрос. Сам себе не готов.

Об абсолютной власти

Второй вопрос потряс фундаментальностью: ПОЧЕМУ абсолютная власть развращает абсолютно? Никогда не пытался повернуть эту мысль таким образом. Принимал этот тезис за аксиому, которая сама может быть положена в основу любого доказательства. А доказывать аксиому? Вот пусть Джон Актон (John Emerich Edward Dalberg Acton (1834-1902) доказывает. А то сказал, а я тут выкручивайся.

Понятна причина, по которой этот вопрос задают именно мне - бывшему милиционеру. Ведь уровень власти полицейского над задержанным им человеком и по закону весьма высок, а уж с учетом возможности злоупотребления этой властью и вовсе может не иметь границ. Питерский и Казанский случай тому лишнее подтверждение. Да и в Воронеже хватало примеров полицейского чрезмерного и ничем не мотивированного насилия. Значит, от меня ждут объяснения именно феномена (или вошедшей в норму патологии) пыток в полиции.

Ответил: потому что власть это физиологическое удовольствие, возбуждение. Это ощущают и знают все политики, начальники, командиры даже любой вахтер, перед которым вынуждены оправдываться опоздавшие в общежитие студенты. И механизм, порождающий это возбуждение, сходен с действием наркотика. И, как и к каждому наркотику, организм человека склонен к привыканию. Привыканию, которое делает удовольствие слабее. И которое требует всё больше и больше власти для поддержания уровня этого удовольствия.

О реакции читателей

Многих по настоящему удивляло и шокировало, что мораль сотрудников теперь уже полиции далеко не во всём совпадает с законом. Многие ужасались моему спокойному тону в рассказе о действительно имеющих место беззаконии, произволе и просто безобразиях, творящихся в полиции. При этом я вовсе не занимался очернительством. Я защищал и защищаю позицию сотрудников, непосредственно исполняющих полицейские, т.е. правоохранительные функции.

Подводя итог. Мне очень понравилось. Позовут работать книгой - пойду ещё. И приглашаю всех в библиотеку. Живую и обычные.)
 

Самое читаемое