«В шесть утра ворвались вооружённые люди и положили в пол лицом»

Новость о том, что жительницу Воронежа лишили квартиры за фиктивную постановку на учёт девяти иностранцев — граждан Узбекистана, Армении и Таджикистана, — облетела все местные СМИ в конце апреля. Это беспрецедентный случай — за подобное правонарушение ещё никогда не отнимали жильё. В Воронежской области уж точно.

Женщине принадлежала квартира на улице 9 Января. Её обвинили в том, что на протяжении двух месяцев, с марта по апрель 2025 года, она за денежное вознаграждение поставила на миграционный учёт девять человек, которым заведомо не собиралась предоставлять жильё.

Суд Советского района признал её виновной по ст. 322.3 УК РФ «Фиктивная постановка на учёт иностранного гражданина или лица без гражданства по месту пребывания в Российской Федерации». Среди прочего, женщине грозило до пяти лет лишения свободы или штраф до 500 тысяч рублей. Оштрафовали её в итоге на 200 тысяч. Также на основании ст. 104.1 УК РФ конфисковали квартиру, которая, по мнению блюстителей закона, использовалась для совершения преступления.

Юлия Лавлинская — так зовут обвиняемую — пришла в редакцию «МОЁ!», чтобы рассказать свою точку зрения.

«Условия скромные, но и цена соответствующая»

Юлии Лавлинской 46 лет. По образованию она художник и медработник, у неё был свой массажный кабинет. Но последние 13 лет зарабатывает сдачей жилья внаём. Квартиру, которая досталась ей в наследство, — однушку 35 «квадратов» — она превратила в мини-хостел. Поставила в два яруса кровати, оборудовав 11 спальных мест. Обустроила кухню и всё необходимое для жизни такого количества людей.

Условия скромные, но и цена соответствующая. За месяц — 7 тысяч рублей с человека. В основном пользовались её услугами мигранты, которые ненадолго приезжали в Воронеж на заработки и к условиям жизни неприхотливы.

По словам Юлии, сначала у неё было ИП, потом она оформилась как самозанятая.

— Меня многие пугали этим бизнесом, дескать, придётся отстёгивать «крышевателям». Но я решила, что буду делать всё по закону — комар носа не подточит. Всё оформлять, честно платить налоги и никаких «крыш», — делилась женщина.

С мигрантами, по её словам, всё просто.

— Их привозит риэлтор, с которым у меня заключено соглашение. Заселение сейчас везде бесконтактное. Он показывает квартиру, понравилось — заплатил задаток. В течение дня я приезжаю, и мы составляем договор найма. Два раза в неделю проводит уборку клининговая компания. Она же генералит перед новым заездом.

Этот бизнес позволял, мягко говоря, не голодать. Правда, зимой плохо — большинство сезонных рабочих разъезжаются, и квартира часто простаивает. Но Юлия это навёрстывала в тёплое время года. Говорит, что соблюдала все законные требование по ведению своего бизнеса.

Гром среди ясного неба

— 4 июля 2025 года в шесть утра ко мне в дом ворвалась группа вооружённых людей с обыском. В доме спали мы с мужем и 15-летний сын. Всех положили в пол лицом, забрали телефоны. Мы не смогли вызвать адвоката и скорую, потому что мне стало плохо. У меня есть хронические заболевания, периодически случаются судорожные состояния типа эпилепсии, это произошло и в то утро. Что искали правоохранители во время обыска, я не знаю до сих пор. Постановление об обыске я не видела. Дознаватель говорила позже, что получила сообщение о том, что у меня незаконно живут 30 человек. Возможно, искали их в моём доме?.. Никого, конечно, не нашли. К спящему сыну ворвались, он спросонья ничего не понял и очень испугался. У него отнялась нога — думаю, на нервной почве. Я его три месяца потом лечила. Он перестал спать. Если засыпает, подскакивает в ужасе… Считаю, что смысл того обыска был только в психологическом давлении на меня, — полагает наша собеседница.

Во время этого обыска Юлия узнала о том, что в отношении неё завели уголовное дело. И случилось это ещё 30 апреля 2025 года. То есть, по её словам, 2,5 месяца женщина об этом даже не подозревала. Дело возбудили после рапорта сотрудника миграционной службы, в котором говорилось, что Лавлинская дала регистрацию людям, которые фактически у неё не жили.

Подобного в Воронеже не случалось

Адвокат Олег Блинов подключился к этому делу уже на стадии обжалования решения Советского райсуда. И рассказал «МОЁ!» о том, что в рассмотрении, на его взгляд, были допущены нарушения: его доверительница не знала о возбуждении дела, не видела постановления на обыск дома и, главное, конфисковали квартиру.

— Похожих преступлений — регистраций в так называемых «резиновых» квартирах — много. Но люди в этих историях не предоставляют жильё, просто регистрируют мигрантов. У Юлии же был законный бизнес с оборудованной для проживания квартирой, и данное дело в корне от них отличается, — уверен защитник.

По его словам, это прецедентное дело — ничего подобного в Воронеже не случалось. В том смысле, что суд не лишал собственника его квартиры за похожее правонарушение.

— Аналогичное дело рассматривалось в Екатеринбурге в конце прошлого года. Но там тоже была подана апелляция, и решение не принято. Рассчитываем, что воронежская коллегия судей нас услышит и разберётся в обстоятельствах этого дела, отменит неправомерное решение, — надеется адвокат.

В ноябре 2024 года, подчеркнул защитник, в законодательство внесены изменения в УК, допускающие конфискацию имущества за преступления в сфере миграции. Но эти изменения касаются исключительно ст. 322.1 УК РФ «Организация незаконной миграции». Как деятельности, направленной против безопасности России. Ст. 322.3, по которой осуждена Лавлинская, в этот перечень не включена. Кроме того, квартира получена в дар от отца, а не «заработана преступным путём». Это единственная квартира зарегистрированного там несовершеннолетнего сына Юлии и единственный источник дохода семьи. Суд, по словам адвоката, вынося решение, якобы даже не привлёк органы опеки и попечительства — это, говорит защитник, грубое нарушение.

— Считаю, что были нестыковки в показаниях, в таких случаях дознаватель обязана была устроить очную ставку. Но этого сделано не было. Трёх мигрантов, которые, по словам правоохранителей, дали показания, в суд доставить не удалось, якобы они уехали. Юлия просила вызвать в суд соседей. Приставы рассказали, что обе соседки дверь не открыли, обе с температурой. Одна из них ранее утверждала, что мигрантов видела, но дознаватель была уверена в том, что не тех, о ком была речь. В суде уточнять это, на мой взгляд, не стали, — делился Олег Блинов.

Почему суд был уверен, что мигранты не могли проживать в той квартире, по его словам, тоже большой вопрос.

— Их было девять, а квартира оборудована 11 койками. Юлия всё делала по правилам: заселяла квартирантов, уведомляла об этом УФМС, платила налоги. Со стороны защиты были опрошены свидетели. Но суд к этим показаниям отнёсся критически. Якобы уборщицы не знали по именам квартирантов. А риэлтор приступил к своим обязанностям уже после описываемых событий. Но последний, кстати, рассказал суду, что прежний риэлтор передал ему всю базу данных, — пояснил адвокат.

По его словам, со стороны органов дознания была информация о том, что заявленные мигранты проживали по другому адресу — в Новой Усмани.

— Когда туда приехали приставы для принудительного их привода в суд, написали в своём отчёте, что это место непригодно для проживания. Кроме того, «снег там не убирался, и никаких следов вокруг заметно тоже не было», — подчеркнул юрист.

«Меня спас муж»

По словам Юлии Лавлинской, случившееся её настолько подкосило, что она даже решилась на отчаянный шаг. Это было 29 сентября 2025 года.

— У меня накануне сильно поднялось давление. Я склонна к тревожным состояниям, но то, что со мной произошло, всё усугубило в разы. Я попыталась наложить на себя руки. Вернувшийся муж меня спас. После этого два месяца я лежала в Тенистом. При виде полицейского меня до сих пор начинает трясти, — признаётся наша героиня.

По её словам, её объявили в розыск, когда она лежала в больнице.

— Узнали об этом случайно: муж пошёл в полицию, чтобы забрать конфискованные вещи, и увидел моё лицо на доске «почёта» среди тех, кого разыскивают. Я ни от кого не скрывалась, да, думаю, и не искал меня никто. Даже домой ко мне не приезжали. Зачем это было нужно?.. За то, что якобы я нарушила подписку о невыезде, на меня наложили домашний арест. Двое суток я провела в ИВС, в камере с закладчицами и разбойницей. У меня там начались панические атаки, я задыхалась. Таблеток взять с собой мне не разрешили. Потом в наручниках, как злодея, привезли в суд. Там дознаватель заявила, что я бегаю от правосудия. И прокуратура на полгода запрашивала СИЗО. Но мне продлили домашний арест, — говорила она.

Сейчас у женщины тяжёлая ситуация.

— Я в долгах как в шелках. По автокредиту долг почти 600 тысяч. Мой бизнес встал, соответственно, заработка нет, и я не смогла платить. А до этого со всем справлялась. Нас кормят мои пожилые родители и иногда на арендованных машинах таксует муж. Я влезла в долги, чтобы нанять адвокатов. Общий долг почти 2 миллиона рублей. Судебное решение о моей квартире — это реально вопрос жизни и смерти... День и ночь я прокручиваю эту ситуацию в голове. Машина и мой дом, где я живу, тоже в аресте за долги, — делилась наша героиня.

Адвокат Юлии считает, что этот процесс не просто уголовное дело:

— Когда на основании неподтверждённых слухов возбуждается уголовное дело, человека доводят до психушки, закрывают глаза на бегство свидетелей обвинения, игнорируются доводы, — это уже ни в какие рамки. Будем добиваться полной отмены приговора и оправдания моей доверительницы.