Прислать новость Магазин

«Как я строил секретные города по всей России»

Воронежский инженер Юрий Красиков рассказал, как проектировал микрорайоны в закрытых городах и на военных спецобъектах

Добавить в закладки

Удалить из закладок

Войдите, чтобы добавить в закладки

14.07.2019 15:46
23

Читать все комментарии

6092

Любой воронежец наверняка видел это 8-этажное здание типично советской постройки неподалёку от остановки «Коммунаров» на проспекте Революции. Но мало кто знает, что происходило в его стенах — здесь работал «Военпроект» Министерства обороны, организация, занимавшаяся инфраструктурой военных объектов по всей стране — от городов и площадок космодромов до ядерных полигонов, от погранзастав до закрытых объектов, где базировались боевые ракетные комплексы. В этом году 28 мая «Военпроекту» исполнилось бы 70 лет, но накануне юбилея, в январе этого года, организацию расформировали.

Воронежец Юрий Красиков, проработавший здесь более 36 лет и прошедший путь от старшего инженера до главного специалиста проектного объединения, рассказал «МОЁ! Online», почему Воронеж должен гордиться не только самолётами и вузами, но и «Военпроектом», который скромно назывался «В/ч 41486».

«В Воронеже о нас почти никто не знал»

Предприятие «Военпроект-280» было создано при Министерстве обороны в 1949 году и поначалу не было секретным. Но в 1960 году оно было засекречено, и теперь вся корреспонденция туда направлялась по адресу: в/ч 41486. На самом же деле институт назывался очень солидно: «Воронежский филиал 31-го Центрального проектного института специального строительства Минобороны».

Юрий Васильевич пришёл туда в 1965 году после окончания землеустроительного факультета СХИ и нескольких лет работы в проектном институте Казахстана. Как он, молодой специалист, попал на секретное военное предприятие — об этом предпочитает умалчивать. А вот подробностями работы делится с удовольствием. Вспоминает: первое, что его поразило, когда он пришёл на проходную, — охранник с винтовкой, прямо скажем, необычно для мирного времени. Правда, впоследствии сотрудники КГБ, периодически заходившие на предприятие, попросили убрать оружие со всеобщего обозрения, и винтовка исчезла.

Чем в те годы работа простого инженера-проектировщика отличалась от «секретного»? При поступлении на работу все сотрудники давали так называемое торжественное и клятвенное обязательство не разглашать гостайну, о чём делалась запись в трудовой книжке. Но не только.

Краснознаменск, где находится Центр управления космическими полётами

— О нас в Воронеже практически никто не знал — на демонстрации мы не ходили, на картошку нас не возили, — вспоминает 78-летний Юрий Васильевич. — Даже по институту мы не могли просто так расхаживать, если работали с секретными чертежами. А они нам требовались постоянно, ведь мы разрабатывали социальную инфраструктуру многих секретных объектов военной и космической отрасли. Ведь и там людям надо где-то жить, детям — ходить в школы и детские садики, играть на площадках… Так вот, секретные чертежи я получал в хранилище. Мне по специальному жетону выдавали туб с документом, который я должен был запечатывать личной печатью с номером, мой был 37. Оттиск делался на обычном пластилине. Я работал с чертежом в специальном помещении, а если мне надо было выйти, даже, например, в туалет, я не мог просто так выскочить из комнаты, оставив секретный документ висеть на чертёжной доске. Мне полагалось его снять, свернуть в рулон, положить в туб, запечатать и отнести дежурному по отделу, который делал соответствующую отметку. Вернулся — опять беру под роспись. Выйти из здания в рабочее время можно было только по «увольнительной» — письменному разрешению начальника отдела. Но неудобства эти компенсировались интереснейшей работой и надбавками к зарплате.

Юрий Васильевич рассказывает, что у сотрудников «Военпроекта» были также специальные тетради, где они делали записи с секретных документов. Каждой такой тетради присваивался номер, её нужно было носить в определённом чемодане или портфеле и выносить из стен учреждения строго запрещалось. Разумеется, внутри учреждения нельзя было ничего фотографировать, поэтому снимков с коллегами у нашего собеседника осталось мало.

— А на встречах с однокурсниками, когда они спрашивали, чем я занимаюсь, я уклончиво говорил, что мы строим разные микрорайоны. Кстати, это не было совсем неправдой, ведь мы строили военные городки для офицеров, вернувшихся из Германии после падения Берлинской стены, — в Курске, Богучаре и Воронеже, — вспоминает Юрий Красиков. — Но чаще мы, конечно, занимались закрытыми объектами.

Мотовозы-«призраки»

В 2017 году мы уже встречались с Юрием Васильевичем, и он подробно рассказывал, как они проектировали жилой центр космодрома Байконур, город Ленинск, там же — комплекс для подготовки космонавтов к лунным полётам, специальный блок, куда должна была быть привезена капсула с астронавтами и где она должна была пройти несколько ступеней очистки — никто же не знал, какие бактерии люди могут подцепить на Луне.

Байконур. Дома для монтажников ракетно-космических систем

— В 70-х мы проектировали населённый пункт — закрытый город Голицыно-2, сейчас Краснознаменск в Московской области, где находился, да и сейчас находится, Центр управления космическими полётами (сейчас он называется Главный испытательный космический центр имени Титова.«Ё!»), — продолжает наш собеседник. — Нас водили в ЦУП — огромный зал, большие экраны, много людей. Закрытые города в целом мало чем отличались от обычных: жилые дома, госпитали, школы, дворцы детей и юношества. Разница в том, что они отлично, по-столичному, снабжались, а ещё были хорошо и удобно спланированы, кварталы строились комплексно:  дома, школы, детские сады, поликлиники. И ещё здесь не было спальных районов и промзон. Такие городки всегда были чистенькие и ухоженные.

Ещё одно направление работы «Военпроекта» и лично Юрия Васильевича — проектирование позиционных районов боевых ракетных комплексов подземного базирования ряда ракетных дивизий. Если по-простому — городки для военнослужащих воинских частей, которые обслуживали боевые ракетные комплексы (БРК). Один такой городок находился под Костромой, в 60 километрах от города.

— Каждое утро с вокзала в Костроме отходил мотовоз с пятью плацкартными вагонами, — рассказывает Юрий Васильевич. — Его никто не объявлял, никто не знал, куда он едет. Этот мотовоз доставлял офицеров из города в позиционный район БРК (солдаты жили там постоянно, в казармах). Мне тоже случалось на нём ездить. Что собой представлял позиционный район? Казармы, общежитие, парк с техникой, водозабор. А на расстоянии нескольких километров от городка находился дивизион с ракетами — они стояли в шахтах, оголовки которых, как и КПП, были тщательно замаскированы. Там же, под землёй, находился центр управления, где офицеры дежурили по неделе. Кстати, точно такой же мотовоз-«призрак» ходил из Семипалатинска в закрытый город Курчатов Семипалатинского ядерного полигона. Он на железнодорожных картах был обозначен как «станция Конечная» (по аналогии с аэродромом «Крайний» возле Байконура).

Первомайск. Оголовок шахты

Юрий Васильевич рассказывает, что приезжал в Курчатов в конце 70-х, когда «Военпроект» занимался разработкой гражданской застройки города, — осуществлять авторский надзор за строительством. Вспоминает, что первое впечатление от города было гнетущим:

— Станция, от неё прямая улица. Ангары. Воют собаки. И никого… Хотя погода великолепная, солнышко. Потом местные жители объяснили мне, что стараются без особой надобности по улице не ходить и «пылью», как они выразились, не дышать. Детей в городке почти не было — все, кто мог, отправляли их к бабушкам-дедушкам. Всё-таки ядерный полигон под боком.

По воспоминаниям Юрия Васильевича, «Военпроект» начал разваливаться вместе с СССР. Какое-то время он продержался на проектировании военных городков, о которых мы уже упоминали. Организацию перебрасывали из одного ведомства в другое, но в итоге заказов не стало, и в начале года её вовсе расформировали. Но Юрий Васильевич говорит, что её вклад в развитие всей страны неоценим, и речь не только о десятках спецобъектов. Через «Военпроект» прошли сотни выпускников вузов, которые получили неоценимый опыт и навыки проектирования всего, что поддаётся проектированию, в любых, даже самых сложных природных условиях.

В тему

Шесть объектов, которые проектировал воронежский «Военпроект»:

площадка космодрома Байконур (город Ленинск),

площадка космодрома Плесецк (город Мирный),

площадка космодрома Капустин Яр (город Знаменск),

город Краснознаменск (ЦУП-космос),

ядерный полигон Семипалатинск-22 (ядерный полигон),

город Приозёрск (полигон ПВО на Балхаше).