Боец Черноус: «После Победы стану священником»

Продолжение.
Начало читайте здесь.

Боец «Черноус» в одном бою вытащил 24 раненых товарища

Мы продолжаем разговор с Дмитрием Белоусовым, сан­инструк­тором-штур­мовиком подразделения «Архангел». Его позывной «Черноус» и воюет он на фронтах СВО с 2022 года. Разглядываем его боевые награды.

— Эту медаль «За отвагу» вам за что дали?

— «Отвага» ещё со времён Великой Отечественной — самая почитаемая государственная солдатская медаль. А наградили ей меня вот за что. Я до поры до времени оказывал помощь раненым, вытаскивал их с поля боя. Выходил на задания только с большим рюкзаком с медикаментами, без автомата. До него руки как-то не доходили. Но в одном из тяжёлых штурмов, в котором я участвовал, автомат понадобился. Нас было мало, каждый ствол на счету. В итоге мы продвинулись вперёд, перерезав дорогу между Соледаром и Бахмутом.

— Вижу и медаль «За взятие Бахмута» тоже имеется.

— Это «вагнеровская». Вообще с 2022-го меня помотало по фронтам: Донецк, Бахмут, Часов Яр, Курск.

— Вижу — «За оборону Курской области».

— Там у меня полугодовой контракт закончился. Но ситуация была сложной. Видел, как страдает гражданское население, дети. А чужих детей не бывает. Все дети должны быть родными. И я контракт продлил. Не смог уйти. Дома подождут, дома поймут — сказал и остался.

«Воюем вместе с отцом»

— Вы воевали вместе с отцом в одном артиллерийском расчёте, а сейчас в разных подразделениях. Почему разлучились?

— Отец для меня пример во всём. Он в Афгане воевал. Воспитывал в нас уважение к истории страны, к христианской вере, к подвигам предков. 9 Мая — наш главный семейный праздник. Мы любим каждый сантиметр нашей земли. И когда началась СВО, ни у меня, ни у отца сомнения не было, идти или нет. Как мы могли не пойти? Тогда всё, чему учил меня отец, стало бы пустословием. А если бы я не пошёл, то какой из меня хороший сын?! Последними каплями стали кадры, снятые в Киеве: монахов выгоняют из Киево-Печерской лавры. А я же до войны был пономарём в церкви Луки Крымского. Как допустить такое поругание?

Воевали с отцом вместе. Но так было очень трудно служить: уж очень переживали друг за друга. А когда друг друга не видишь, как-то полегче. Решили перевестись, но остаться на одном направлении. Отец у меня молодой. Ему 58. Говорит: «Вот будет 68, тогда уйду на отдых».

Как увели немецкий «Леопард»

— Санитар, штурмовик, артиллерист. Кем ещё довелось послужить?

— Был механиком-водителем «недотанка».

— Как это — «недотанка»?!

— Это обычный Т-62, только без пушки. Я на нём технику с поля боя вытягивал. Подцепил да погнал! (Смеётся.) Очень часто трофейную. Хвалёный «неубиваемый» американский MaxхPro. Горели и будут гореть! Вон их сколько по передку сожжённых валяется. Австралийский «БушМастер», турецкий «Кирпи», французский «Рено», немецкий броневик «Ауди», американский «Форд», на котором их спецназовцы Мадуро вывозили, вытаскивал. Однажды надо было вытащить тяжёлый танк «Леопард» в хорошем состоянии. Сделали это буквально под носом у противника! (Заразительно смеётся.) Рядом бои идут, БПЛА висят, миномёты кроют. В первый заход выдернули оттуда украинский «Козак». Хоть перед вылазкой все крутили пальцем у виска: куда прётесь-то?! Притащили. А нам: такого не бывает! «Погодите, — говорим, — завтра ещё больше удивитесь!»

На следующий день ребята залетели на танке, мгновенно зацепили «Леопард». И тут нам сильно помогли наши «птичники» из «Рубикона». Заранее согласовали с ними маршрут, время. «Птички» поднялись заранее, и, когда «ударное крыло» противника стало заходить на цель, наши его уничтожили. Ребята — асы. Небо для нас защищали надёжно!

— Как наша техника выглядит на фоне хвалёной западной?

— Отлично выглядит! Особенно танки. Они поприземистее немецких, но клиренс у наших побольше. Это делает наш танк более манёвренным, увеличивает проходимость. А те же «Леопарды» тяжёлые, им твёрдое покрытие нужно. Им шоссе подавай. А в нашем чернозёме они вязнут. Просто садятся на пузо и дальше не едут.

— Пленных приходилось брать?

— Пленные были. Оказывали помощь раненым, кормили. Я даже телефон свой давал, чтобы они домой позвонили, сказали, что живы. Были среди таких реально простые мужики.

— А как определяли, простой мужик или упоротый бандеровец?

— Я в начале марта 2022-го присутствовал на допросе пленного. Обычный работяга, пахавший на производстве, кормивший семью, ходивший в церковь. Проверили его автомат: ствол чистый, магазины полные. Он из него даже не стрелял.

Взяли его в одном дождевике из клеёнки. А на улице холодно, мы ещё в зимних куртках. Его так, практически голышом, выкинули на позицию. Жалко его стало. Накормили, одели, отправили в тыл.

В другой раз один укроп ночью прямо к нам в окоп спрыгнул. За водой ходил. Заблудился.

— Пленные хотят обратно?

— Многие просят их не выдавать обратно. Заезжал я к товарищу в медсанбат. Там три раненых ВСУшника в палате лежат. Живут там, едят, спят. Их лечат. Некоторые переходили на нашу сторону, воевали. А вот у меня попасть в плен и остаться живым не получится! — Черноус заразительно смеётся и показывает татуировку с эмблемой «Вагнера». — Они нас сильно не любят.

Фото: кадр видео

Был ранен, но котёнка спас

— Было что-то, что особенно тронуло суровое сердце солдата?

— Наша группа вышла на задание. Внезапно погода испортилась — небо прояснилось, в небе появились дроны. Укрылись в старом блиндаже. Вдруг слышу, рядом кто-то шевелится. Выглянул — наш раненый боец. Затащили его в окоп, я обезболил, перебинтовал, капельницу подключил. Выяснилось, их группу уже на выходе из боя накрыли дроны. Его ранило. Вдруг снаружи опять нетипичный звук — мяуканье. Мы тут две недели сидим, не было рядом кошек. И не могло быть. Начинаем ползать, искать. Действительно, кошечка!

Это раненый её с собой тащил. Его обстреливали. Чтобы легче ползти было, он даже бронежилет скинул, а кошечку эту не бросил.

И это хорошо показывает, что не очерствели сердца наших ребят на фронте, что добрые они. Готовы снять с себя защиту, но спасти животное. Будучи раненым, тащить его из последних сил. Это пронзает до глубины души. Ребята проявляют любовь там, где, казалось бы, ей нет места.

У нас в подразделении три собаки и две кошки. Всегда выво­зим животных с передовой, из разбитых сёл. Передаём волонтёрам. А они нам потом видосики присылают — животные обживаются в новых семьях.

— Были неожиданные встречи?

— Однажды встретил своего одноклассника! В другой раз вытаскивал «трёхсотого» с соседнего участка обороны. У него всё лицо было посечено. Не узнать. Тащу, а чтобы состояние его поддерживать, говорю с ним. Вдруг раненый открывает один глаз: «Черноус, это ты, брат?» — «Я, я, братец. Терпи. Вытащу».

Кто это, до сих пор не знаю. Может, в «Вагнере» на полигоне встречались, может, кто-то с гражданки.

— Так он выжил?

— Не знаю. Я его обезболил, стабилизировал, перебинтовал. Отправил живым. А дальше — не знаю. Может, прочтёт, откликнется.

— Вы сегодня провели занятие по тактической медицине. Я видел, с каким интересом слушали вас участники форума Союза журналистов, как вызывались попробовать себя в качестве сан­инструктора — перевернуть раненого, наложить жгут. Зачем эти знания военного, по сути, дела мирным гражданам?

Фото: кадр видео

— Тактическая медицина — это прежде всего самопомощь. Мы воюем с жестоким врагом. И это грязная война: враг бьёт по мирным жителям, по врачам и пожарным, по журналистам. Поэтому мы должны знать, как себя вести в экстренных ситуациях. Мы можем оказаться рядом с раненым, которому нужна помощь. И главное — не только не пройти мимо, помочь, но ещё и не навредить. Кровоостанавливающее, противоожоговое, перевязочный материал — почему бы в нынешних условиях не иметь всё это в своей аптечке? Сегодня проводил занятия для мальчишек из сочинской футбольной команды. — Дима широко улыбается. — Занятия закончились, они меня окружили, засыпали вопросами. Взяли мои контакты, спрашивали, куда отправлять письма для меня. Беседа была великолепная! И про фронт спрашивали, и про еду. Мы с ними много смеялись.

«Вокруг СВО объединились миллионы людей»

— Дмитрий, вы многое прошли, видели страдания, кровь, смерть. И всё-таки остаётесь человеком светлым, неунывающим, готовым идти до полной Победы. Где вы черпаете силы и оптимизм?

— Я горжусь своей страной, — отвечает Черноус не задумываясь. — Лет с 4 я мечтал служить Родине. В 6 прочитал книгу о подвигах русских солдат. Я воспитан на военно-патриотических песнях, на советских военных фильмах. Пример для меня — мой отец. Я дорожу нашей христианской верой. Когда победим, стану священником, иереем.

— Тем самым батькОм, как зовут казаки священников?

— Так точно! Общество болеет разобщённостью, но это преодолимо. Миллионы людей объединились вокруг СВО — воины, волонтёры и сочувствующие — наш тыл. И я считаю волонтёров частью нашего боевого братства.

Бойцы нашего подразделения и сами постоянно таскают гуманитарку в Макеевку — в детский дом и в больницу. Возим воду, гостинцы, расходники, даже бельё для раненых бойцов. Ведь перед операцией с бойцов снимают всю одежду. Проводим в ДНР, в ЛНР, в нашем многострадальном Белгороде, в Курске новогодние праздники для детей и взрослых. В этом году в Рождество поздравили около 15 тысяч человек.

С нашей военно-музыкальной группой «Мультикам» поём, собирая при этом пожертвования на гуманитарку. Пели и в Воронеже, часто — в Бутурлиновке.

Ещё таскаем экспонаты для музеев. В Ейск передал редкий пулемёт Браунинга турецкой сборки. Естественно, нерабочий. Привозим в Саратовский музей трофеи — бронежилеты, каски, шевроны, военную форму, даже носки и трусы с «трезубцем». Составляем композиции из разбитых автоматов, снарядов, мин.

— Дмитрий, вы всегда на позитиве!

— А чего мне печалиться?