Воронежцев призывают не выбрасывать в мусор покрышки и унитазы

Утилизация отходов — не самая «вкусная» тема для разговора. Вряд ли многие воронежцы захотят отправиться на экскурсию на очистные сооружения или на предприятие по сортировке мусора. За читателей «МОЁ!» это сделали мы. На минувшей неделе автор этих строк воспользовался приглашением министерства ЖКХ и энергетики области и побывал на мусоросортировочном заводе компании «Экотехнологиии», через который в обязательном порядке должны проходить все отходы с контейнерных площадок и из частного сектора Воронежа.

Зачем и на чьи деньги построили мусоросортировочный завод

Небольшая историческая справка. До 2019 года вторсырье из отходов в нашей области вычленяли, пожалуй, только знакомые всем бабушки, которые собирали из городских урн алюминиевые банки. Остальные отходы отправлялись на полигоны ТБО. С середины 2010-х годов по решению федеральных властей регионы массово начали переходить на сортировку мусора. Официальная цель — хотя бы немного снизить нагрузку на нашу матушку-землю, за счёт вычленения из мусора пригодных к переработке пластика, металла, стекла и бумаги.

В Семилукском районе на месте части бывшего карьера «Средний» заложили новый полигон ТБО. А рядом с ним построили мусоросортировочный завод. 290,7 миллиона рублей на его строительство выделил федеральный Фонд содействия реформированию ЖКХ, 270,3 миллиона — компания «Экотехнологии». «Экотехнологии», напомним, оператор по обращению с отходами воронежского кластера. Именно эта компания сейчас эксплуатирует завод.

Бутылки — вручную, металл — магнитом. Что происходит с нашим мусором

По закону все отходы воронежцев сначала должны попадать на конвейер мусоросортировочного завода. И лишь после этого, когда из них удастся извлечь вторсырьё, они должны отправляться на полигон. Завод рассчитан на сортировку 1 205 тонн отходов в сутки. По оценке главного инженера предприятия Шавката Салахутдинова, в будние дни приезжает примерно столько, но порой — до 1 500 тонн. В выходные меньше — около 900 тонн. Это отходы из Воронежа, Нововоронежа, Семилукского, Каширского, Нижнедевицкого, Рамонского, Репьёвского и Новоусманского районов.

На заводе, как в больнице, нас встретило приёмное отделение. Это официальное название большого ангара, где разгружаются мусоровозы и проходит первый этап сортировки. Из мусора выбирают древесные отходы, мебель, оконные рамы, двери, обрезь деревьев. Они загружаются в самосвал и перемещаются к шрёдеру для измельчения и дальнейшего использования в качестве пересыпки слоёв отходов на полигоне. Здесь же из мусора выбирают так называемые несортируемые отходы — унитазы, раковины, покрышки, детские кресла, бытовую технику.

Остальной мусор вручную граблями сбрасывают в специальные лотки, где его подхватывают ленты транспортёров. Всего на заводе три линии сортировки, которые устроены по одному и тому же принципу. Сначала работники завода вручную разрывают пакеты с мусором. В первую очередь с транспортёрной ленты работники сбрасывают в специальные контейнеры найденные стеклянные изделия, картон и пластиковую плёнку.

Затем мусорная мешанина из разорванных пакетов попадает в вибрационный грохот. Грохот — большой вращающийся барабан с отверстиями различного диаметра, которые как сито просеивают и пропускают через себя даже спрессованный мусор, разделяя его по объёму и величине. Это помогает вычленить мелкие, в основном органические отходы — шкурки, огрызки, объедки, обрезки, обрывки (включая, простите, использованную туалетную бумагу). Сюда же попадают и мелкие неорганические отходы, и содержимое пылесосов. Всё это на отдельном транспортёре уезжает на погрузку, а оттуда на полигон ТБО.

Всего на заводе три линии сортировки, которые устроены по одному и тому же принципу

Вторсырьём становится только 7% отходов. Можно ли больше?

По-хорошему после такой сортировки должны оставаться в основном пластиковые бутылки, металл и картон. И далее отделяют именно их. Причём также преимущественно вручную. Пластиковые бутылки отбирают по видам — от напитков, от молочной продукции и от подсолнечного масла. Металл — в основном это консервные банки — отделяют с помощью магнитного сепаратора. Исключение — алюминиевые банки. Так как магнит не притягивает к себе алюминий, банки также выбирают руками. Далее и металл, и пластик, и картон прессуются и увязываются в брикеты. Оставшиеся на выходе с конвейера отходы заводчане называют «хвостами» — это преимущественно ветошь и мелкий пластик.

Отсортированные отходы в основном представляют собой печальное зрелище — измазанные, запачканные, мокрые. Стекло — это в большинстве случаев уже стеклобой. Главный инженер завода Шавкат Салахутдинов, как и во время нашей предыдущей встречи в 2020 году, вздыхает и разводит руками. Здесь мы узнаём, что итоговый выход вторсырья после сортировки за эти годы вырос незначительно — с 5% до примерно 7-8% от общего объёма мусора.

«А что вы хотели? — зададутся вопросом многие воронежцы. — В большинстве случаев из контейнеров для раздельного сбора мусора отходы сгружают в один и тот же мусоровоз». Однако, по словам нашего собеседника, дело не в этом.

— Почти все сегодня пользуются мусорными пакетами, — парирует Шавкат Салахутдинов. — Мы же в любом случае обязаны отправить все пакеты на транспортёр. И если бы воронежцы чаще укладывали в один пакет стекло, в другой металл, в третий пластик, в четвёртый бумагу, а в пятый органические отходы, это бы позволило нам вычленять больше вторсырья. В этом случае не имеет особого значения, в контейнеры с какой надписью были положены пакеты. Что там говорить — было бы здорово, если бы люди чаще разделяли отходы хотя бы на два пакета — мокрые и сухие.

Брикеты из консервных банок отправляются с мусоросортировочного завода на металлургический завод в Волгоград, стекло — на стекольный завод в Ростовской области. Пластик продают разным предприятиям. Доходы от продажи вторсырья, как уверяют в «Экотехнологиях» покрывают лишь пять процентов стоимости работы завода. Остальное финансируется из тарифа воронежцев за вывоз мусора.

А как же опасные отходы?

Шины и покрышки, которые воронежцы выбросили в мусорные контейнеры, на полигоне ТБО не утилизируются, так как это отходы четвёртого класса опасности. И не продаются. Наоборот — «Экотехнологии» платят компании «Татнефть» за то, что она принимает у завода шины и покрышки и отправляет их на переработку. По словам наших собеседников, даже это большое благо. Было время, когда шины и покрышки на переработку в Воронеже не принимал никто, и их отвозили на «Чеховский резиновый завод» в Московскую область.

А как же батарейки, которые также считаются опасными отходами? Их, говорит главный инженер завода, в последнее время почти нет. Во всяком случае, магнитному сепаратору они не попадаются. Возможно, дело в том, что в эпоху аккумуляторов батарейками мы стали пользоваться реже. Быть может, воронежцы чаще утилизируют их в ходе различных акций. Ну а мы рискнём предположить, что в силу особенностей сортировки батарейки из-за небольшого размера могут смешиваться с органическим мусором, который отсеивается до магнита, и попадает на полигон.

Но куда больше, чем шины и батарейки, работников завода, как ни странно, волнуют… унитазы, раковины и кафельная плитка. Точнее, не целые изделия, а их части. Целые изделия можно отсеять сразу, в приёмном отделении. А вот осколки, особенно спрятанные в пакеты, оказывается, повреждают транспортёры. Так что мы в заголовке мы не слукавили. Работники мусоросортировочного завода, действительно, призывают воронежцев не выбрасывать в мусорные контейнеры шины и битый санфаянс.

«Хм, — резонно заменят многие читатели. — Куда же их тогда девать?» У работников завода есть ответ — разбитую раковину, сколы плитки, строительный мусор можно самостоятельно привезти на расположенный рядом с заводом полигон ТБО и оплатить их захоронение на полигоне по тарифу в 120 рублей за кубометр. А шины лучше самостоятельно отвозить туда, где их утилизируют. Конечно же, такие советы мало кого вдохновят. Вряд ли в контейнерах воронежцев станет меньше шин или строительного мусора.