Тайна горла Высоцкого

Ко дню памяти — 25 июля — легендарного актёра и барда

Морозным январским утром 1978 года на приём к заведующему ЛОР-отделением городской больницы Северодонецка Андрею Белецкому пришёл невысокий, немолодой уже человек, которого врач мгновенно узнал.

— Он зашёл в кабинет, — рассказывал позже отоларинголог, — с сильнейшей простудой, голоса у него практически не было. Он шипел, шептал и кашлял.

Этим человеком был Владимир Высоцкий, приехавший в Луганскую область на гастроли и давший за три дня до этого семнадцать концертов!

В день обращения к Белецкому — 25 января — легендарному барду исполнилось 40 лет. И гастроли ещё не закончились. Так что голосовые связки певцу необходимо было «поправить» немедленно.

— Дело было не только в простуде, — продолжал отоларинголог. — К тому времени я проработал двадцать шесть лет и видел тысячи человеческих гортаней, в том числе консультировал и лечил известных исполнителей, приезжавших с гастролями в наш город, но такого строения гортани, как у Высоцкого, не наблюдал ни у кого — ни до, ни после.

Сам артист ранее, не вдаваясь в анатомические подробности, с иронией рассказывал:

— У меня всегда был такой голос, я с ним ничего не делал и особенно пива холодного старался не пить. Я, правда, подорвал его куревом, питьём, криком, но даже когда я был пацаном и читал стихи взрослым людям, они часто говорили: «Надо же, какой маленький, а как пьёт!» Голос всегда был такой низкий — это просто строение горла такое, я уж не знаю, от папы с мамой… Раньше говорили «пропитой», а теперь из уважения говорят «с трещиной».

«Трещину» эту, эту «пропитость» Белецкий объяснил так:

— В норме у здоровых людей голосовые истинные складки всегда открыты, и благодаря им человек нормально, без надрыва говорит. При разговоре истинные складки делают восемьсот и более колебаний в секунду.

Над ними расположены ложные голосовые связки, предохраняющие истинные, они в принципе не участвуют в образовании голоса. Но у Высоцкого ложные голосовые связки практически перекрывали истинные. Он, собственно, и пел за счёт ложных голосовых связок, а истинные еле-еле просматривались, вот что самое главное. К тому же ложные голосовые связки у Высоцкого имели фестончатое строение, поэтому и голос был таким необычным, ни на чей не похожий.

При этом во время пения резко увеличивался отёк тканей горла. Это создавало дополнительную нагрузку на гортань, трахею, лёгкие.

В то утро в Северодонецке Высоцкий сообщил Белецкому:

— Я должен постоянно обез­боливать горло.

— Я боялся выходить на сцену, — признавался актёр другому фониатру. — Меня не хватало и на три акта.

Московский специалист по исправлению дефектов голоса Чарели, некоторое время занимавшийся с Высоцким, вспоминал:

— Он мне говорил: «Всё бы хорошо, но у меня камень в горле». Жилы были такие на шее — страшно смотреть, разорвётся сейчас! Это вредно и неэстетично.

Голос у него был с хрипотцой всегда. За сценой она ему не мешала. Но в театре он не мог доиграть спектакль, останавливался несколько раз, кашлял, голос менялся, пропадал знакомый тембр. Артист не выдерживал профессиональную нагрузку.

В ходе наших занятий мы старались перенести мышечный зажим с шеи. Пожалуйста, нажимай ногу, надрывай пуп, но оставь в покое горло. Нашими уроками Высоцкий загорелся и занимался (все тридцать занятий. — Л.К.) лучше всех. Работать с ним было интересно. И всегда Высоцкий посещал все наши занятия и всё хорошо выполнял. Если бы мы продолжили заниматься, мы добились бы грудного резонирования, без хрипоты. Но Высоцкий-то считал, что это и есть его индивидуальность!

Свой голос будущий народный герой не разменивал, не исправлял даже под напором театральных педагогов Школы-студии МХАТ, где юноша учился четыре года. Эта особенность Владимира едва не оборвала его путь к профессии. Сокурсник Высоцкого Роман Вильдан вспоминал:

— Из-за хрипоты Володю не брали в студию, и он принёс справку от врача, что это у него временное и с возрастом пройдёт. Только тогда его зачислили.

Но это не развеивало подозрений педагогов:

— Слушайте, а что у вас с голосом?

— Да у меня ангина сейчас, горло болит.

— Ладно, приходите в следующий раз, я послушаю, — отпускал хрипящего студента театральный педагог, народный артист СССР Массальский.

Высоцкий приходил. Вопрос оставался.

— Ну слушайте, что это у вас всё время ангина? — сердился Массальский.

— Да вот, что-то со связками.

Так продолжалось все четыре года обучения в школе-студии.

…Тогда, в Северодонецке, в день своего 40-летия, Высоцкий получил от доктора Белецкого два часа интенсивной терапии, после чего заговорил и даже запел! Тогда же врач предложил артисту провести элементарную для фониатрии хирургическую операцию: освободить истинные связки, подрезав мешающие им ложные.

— После этого, — заверил доктор, — вы сможете петь чисто, без надрыва.

В ответ на что Высоцкий ответил с улыбкой:

— А Высоцкий тогда останется?

С улыбкой покачал головой. Отказался. Бард не хотел рисковать, не хотел изменить ранее спетым песням, ведь его герои — солдаты Великой Отечественной, спортсмены, золотоискатели, обитатели дома «на Первой Мещанской», а также кони-иноходцы, волки и самолёты-истребители — пели другими, грубыми, колючими, а главное, своими неповторимыми голосами! За которые полностью отвечал один человек — Владимир Высоцкий.

Колоссальные перегрузки, убийственные и просто вредные привычки, отёки горла и трахеи, интоксикация от «обез­боливающих» приблизили ту роковую ночь 25 июля 1980 года, когда сердце знаменитого поэта и певца остановилось. Сердце. Но не голос и память.

Помним. Слушаем. Аплодируем!