Войдите, чтобы видеть уведомления на портале

Прислать новость

Онкология системы: чиновники исправно проверяли облучатель, которого нет

Вторая часть расследования «МОЁ!» о трагедии в воронежском онкодиспансере

Добавить в закладки

Удалить из закладок

Войдите, чтобы добавить в закладки

75

Читать все комментарии

9638

(Это вторая часть расследования о трагедии в воронежском областном онкодиспансере. Первую читайте в материале «Расследование «МОЁ!»: Больную раком женщину убил «контрабандный» облучатель?»).

Росздравнадзор признал: аппарат Teragam, убивший женщину, не был зарегистрирован в России. Специалисты нашли нарушений на девять (!) страниц: облучатель не вписался в параметры ни одного производителя, который имел право продавать у нас подобные аппараты.

Чтобы подтвердить то, о чём через две недели после трагедии в онкодиспансере рассказала «МОЁ!», федеральному Росздравнадзору понадобился месяц. 25 июня на своём официальном сайте ведомство, проводившее проверку по поручению главы Минздрава Вероники Скворцовой, разместило пресс-релиз. Цитирую:

«медицинское изделие: «Radiotherapy Cobalt Unit TERAGAM® K-01», производства «ISOTREND L.t.d», CZECH REPUBLIC, serial number 0101 не зарегистрировано на территории Российской Федерации и представляет прямую угрозу жизни и здоровью пациентов».

То, что выделено жирным, – выделили сами чиновники.

Итого: главному врачу онкодиспансера Ивану Мошурову выписали два административных штрафа. Материалы проверки ушли в Минздрав и Следственный комитет. Teragam в Воронеже больше работать не будет (есть ли он ещё где-то в России, Росздравнандзор «МОЁ!» пока не ответил).

Но история – гадкая. Несмотря на очевидное, некоторые воронежские чиновники от медицины упорно продолжают называть чёрное – белым.

В перипетиях этой запутанной истории продолжает разбираться корреспондент «МОЁ!» Татьяна Тельпис. Если у вас нет времени читать объёмный материал, мы подготовили для вас краткий пересказ второй части расследования.

Содержание предыдущих серий

22 мая в радиологическом отделении № 1 онкодиспансера на улице Каляева во время сеанса лучевой терапии убивает женщину. Просто раз – давит аппаратом. Стол, на котором она лежит, резко поднимается, человека впечатывает в коллиматор – устройство, где формируется поток лучей.

Облучатель чешской фирмой Isoternd в диспансере с 2006 года. Однако «Терагамы» этого изготовителя в то время ещё не были сертифицированы в России, и значит, продаваться и работать в нашей стране тогда не могли. Во всяком случае, легально.

Другой производитель таких облучателей – UJP PRAHA (тоже Чехия), единственный, кто в 2005 – 2006-м мог поставлять в Россию «Терагамы». Но там заявляют: они к воронежскому аппарату отношения не имеют – не делали, не ремонтировали, точка.

Мы находим единственного на тот момент представителя UJP PRAHA в России – его зовут Сергей Титов (имя и фамилия изменены в интересах следствия). Он рассказывает: воронежский диспансер собирался покупать «Терагам» именно у них, по чистой схеме, с документами и техобслуживанием. Но в последний момент сделку переиграл.

Аппарат в наш диспансер в итоге поставила некая московская контора «Родина», которой уже нет. На заводе-изготовителе Isotrend полагают: к этой «Родине» их облучатель, вероятно, мог попасть ещё через несколько фирм, потому что с такой «рашен компани» их уважаемый завод не сотрудничал никогда.

«Левый аппарат? Нет, не знали»

После того как с бомбой от Росздравнадзора стали играть журналисты, наш облздрав организовал срочный «пресс-подход» к главному врачу онкодиспансера Ивану Мошурову.

Он сообщил: для них так и осталось непонятным, что же случилось с аппаратом.

Он уверил: всё время облучатель работал без сбоев.

Он – главный, напомню, врач диспансера – признался: не знал о незарегистрированном источнике радиации в своей больнице. Потому что покупали «Терагам» давно, а он в должности с конца 2012-го, и у него «не было оснований не доверять»…

Ивану Петровичу спасибо уже за то, что выходит сейчас под телекамеры и говорит. За тех, кто организовал Воронежу эту историю 14 лет назад: за своего предшественника Николая Чевардова и бывшего главу облздрава Евгения Мезенцева. Сами они просьбы «МОЁ!» пообщаться о «Терагаме» игнорируют: Николай Иванович на наш запрос об этом не ответил, по домашнему телефону Мезенцева отвечает мужчина, который говорит, что «Евгений Васильевич подойти не может».

Аппарат-убийца появился в Воронеже в 2005 году, когда главврачом онкодиспансера был Николай Чевардов (на фото слева), а департаментом здравоохранения области руководил Евгений Мезенцев (справа)

А Ивану Мошурову я задала вопросы, которые за шесть лет он уже должен бы изучить сам.

Раз: почему последний договор на плановое годовое техобслуживание «Терагама» специализированной организацией заключался аж летом 2017-го?

Ответ: в диспансере почти 100 единиц медоборудования, и техобслуживание стали проводить силами «своей инженерной службы». Сотрудники отучились в специализированных учреждениях. Работали строго по указаниям в руководстве по эксплуатации от завода-изготовителя Isotrend (талмуд с надписями по-английски прессе показан, подтверждаю, но о нём ещё расскажу).

Примечание: назвать эти «учреждения» и дату последнего техобслуживания в 2018 году Иван Мошуров не смог, потому что «все журналы забрали следователи».

Два: нас уверяли, перед началом сеансов облучатель проверяет медицинский техник. Но трагедия случилась в 6.30 утра. Во сколько у техника начинается рабочий день?

Ответ: начинается в 6 утра, инженеры работают в несколько смен. Нагрузка большая: за день через тот же «Терагам» проходило порядка 40 пациентов, а через все аппараты – до 300.

Примечание: привет «сертифицированным специалистам», после которых через 10 минут сходят с ума радиационные облучатели. Запись о проверке должна заноситься в специальный журнал, и, надеюсь, его тоже читают следователи.

Три: имелась ли на аппарате защита – красные кнопки для экстренной остановки и антиколлизионные датчики (они срабатывают при опасном сближении пациента с коллиматором).

Ответ: всё имелось и до того случая исправно работало. Лаборант, по словам Мошурова, нажимала кнопки, но аппарат не реагировал, спецдатчики – тоже.

Примечания здесь нет, потому что сейчас я расскажу, как, судя по выводам Росздравнадзора, могло быть на самом деле. Я очень надеюсь, что департамент здравоохранения организовал это представление действительно с благими намерениями, а информацию журналистам давал искренне уверенный в её правдивости. Если нас вводили в заблуждение намеренно, это огромная беда, поскольку лгали не нам, репортёрам, лично Тельпис, а тысячам людей, которые идут к врачам за надеждой на жизнь.

За решения своих коллег Николая Чевардова и Евгения Мезенцева сейчас вынужден отвечать нынешний главный врач онкодиспансера Иван Мошуров. Правда, и у Ивана Петровича было достаточно времени, чтобы разобраться в том, какими аппаратами лечат больных в возглавляемой им организации (главврачом онкодиспансера он стал ещё в 2012 году)
Фото Игоря ФИЛОНОВА

Неопознанный объект

Передо мной письмо Росздравнадзора об итогах проверки в онкодиспансере за подписью главы ведомства Михаила Мурашко. 27 июня 2019 года. В приложении на девяти страницах – катастрофа.

Но для начала поправлю сама себя. В первом материале я говорила, что аппарат купили в 2006 году. Нет, всё-таки в 2005-м, в рамках областной целевой программы «Онкология». Люди, с которыми я общалась – тот же Сергей Титов, – с самого начала сомневались по поводу года, но чехи из Isotrend нашли у себя бумаги о продаже аппарата в 2006-м некоей международной компании, которая затем и могла сплавить его нашей «Родине». Сейчас глава Isotrend Радек Резак ещё раз по моей просьбе всё перепроверяет. Потому что к нам попали интересные документы. Итак.

Судя по ним, торги на покупку «Терагама» проводил территориальный Фонд обязательного медицинского страхования. 28 марта 2005-го победителем признали ту самую столичную контору «Родина», 11 апреля заключили с ней договор. В декабре аппарат привезли в диспансер. Но девять месяцев – до 24 сентября 2006-го – он просто стоял. Как я уже писала, бывшие сотрудники больницы говорили: «Чехи долго не выходили на связь и не хотели ехать в Воронеж».

Конечно. На их месте я бы тоже не хотела связываться:

а) с сомнительной русской фирмой, о которой ни разу не слышала. При этом в документах от 2007 года, которые есть в редакции, «Родина» на полном серьёзе называет себя «официальным дистрибьютором немецкой компании «…», которая является эксклюзивным представителем Isotrend в ряде стран Восточной Европы, а также в России».

Чехи, работающие в Isotrend в наши дни, сильно удивились таким родственным связям. Разбираются.

б)  с непонятным агрегатом с «заводским номером 0101». А именно такой стоит в документах на «Терагам», предъявленных «Родиной», и нарисован на облучателе. Теперь же не исключено, что на левом аппарате 14 лет назад могли перебить такой же левый набор цифр;

в) агрегата, на котором написано название моего завода, но сертификат к нему прилагается от другой фирмы, я бы тоже сторонилась. Да, развеялись наши сомнения, проделан именно такой трюк: на облучатель Isotrend (который – вы помните – в 2005-м в России ещё не сертифицирован) «Родина» прилагает регистрационное удостоверение другой компании UJP PRAHA, которая в то время уже имеет право продавать «Терагамы». Только, кроме газеты «МОЁ!» и чехов, никого – ни воронежских чиновников, ни врачей – 14 лет это не смущает.

…У меня есть копия нескольких страниц «протокола сдачи и приёмки» облучателя от 24 сентября 2009-го. В роли «независимого контролирующего аудитора» в нём значится сотрудник нашего же диспансера – замглавного врача по радиологии Наталья Знаткова. Прописан там и некий «чешский физик», якобы приезжавший «демонстрировать работоспособность» аппарата. То ли имя, то ли фамилия – единственное слово, похожее на набор нечитаемых иероглифов. Воронежский знаток чешского языка идентифицировать их не смог. Отправила в Isotrend.

Нарушения в каждом пункте

А теперь к письму Росздравнадзора (документ можно скачать). Там чистая холодная техника: сравнение документов на легальные, зарегистрированные в России «Терагамы» UJP PRAHA и Isotrend, собственно с тем, что специалисты увидели вживую в Воронеже. Плюс – результаты испытаний во время проверки.

Перечислю знаковые пункты. А вы тоже сравнивайте – с тем, что говорят в воронежском облздраве и онкологическом диспансере.

1. Разница в названии производителя в сертификате и в остальных документах на аппарат – наконец это нарушение признали.

2. Нет года изготовления (даже так, хотя нас уверяли, якобы аппарат выпущен в 2005-м).

3. В руководстве по эксплуатации аппарата (которое приложила «Родина») работа антиколлизионных датчиков описана не в полном объёме» (нарушение требований безопасности по ГОСТ).

4. Есть указание о возможных самопроизвольных движениях стола даже в условиях срабатывания кнопок аварийной остановки.

5. В том же руководстве не указана периодичность осмотра или замены частей, отвечающих за безопасность, нет рекомендаций по другим проверкам.

6. Коллиматор оборудован антиколлизионными датчиками, которые не обеспечивают необходимую защиту при столкновении; функциональными испытаниями подтверждено, что они не работоспособны, блокировка не срабатывает (хотя на аппарате горит индикация, якобы датчики действуют).

7. Отчёт о контрольных испытаниях аппарата производителем после установки Росздравнадзору не представлен. Тоже нарушение ГОСТ. А Сергей Титов нам рассказывал: установив облучатель, завод-изготовитель или его представитель в России должны были не только протестировать «Терагам», но и три года проводить техобслуживание бесплатно.

8. Документ, подтверждающий обучение персонала работе с аппаратом, не представлен.

9. Данных о проведении техобслуживания в 2018-м и 2019 годах не представлено.

10. Данных, подтверждающих регулярность проверки функциональных характеристик аппарата, не представлено…

Хватит или продолжать?

Пожалуй, продолжу. Эксперты взяли стол. Тот, на котором раздавило женщину и куда каждый день ложилось по 40 человек. Измеряли его, поднимали, опускали, крутили.

Взяли документы на оба зарегистрированных в России «Терагама» – Isoternd и UJP. В них чётко те параметры, при которых работа стола признана безопасной. Если кто ещё не понял – там действительно радиация, настоящая. Сантиметр влево, полградуса вправо – и неизвестно, что случится.

Результат. Кроме того, что в бумажках на наш «Терагам» изначально указана другая модель стола – в обоих госсертификатах I-01, а там I-05 – он не вписался НИ В ОДНИ параметры: ни UJP, ни Isotrend, ни из своих же бумажек.

Вот почему Росздравнадзор и говорит прямо: «НЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАН», «УГРОЖАЕТ ЖИЗНИ».

Вопрос. Кто, где, из каких запчастей собрал эту бандуру и сочинил к ней «инструкцию по применению»?

Можете считать это запросом в Следственный комитет.

ЦЕНА ВОПРОСА

Где 10,5 миллиона?

По документам, которые попали к нам в редакцию, онкодиспансер 28 декабря 2005-го перечислил за «Терагам» поставщику – «Родине» – 25 миллионов 341 тысячу рублей. У нас есть копия платёжки, мы можем это предполагать. Сергей Титов, в своё время продвигавший в России «Терагам», примерно такую сумму и называл: порядка миллиона долларов по прекрасному курсу в 26 рублей.

В то же время, по нашим данным, в госконтракте с «Родиной» прописана немножко другая сумма – 35 миллионов 928 тысяч.

Почему так дорого и куда могли деться 10,5 миллиона? Этот вопрос мы ещё 17 июня задали департаменту здравоохранения, но ответа пока нет.

А ещё мы спросили в правительстве Воронежской области, получила ли компенсацию семья погибшей женщины и сколько заплатили близким. Сразу после трагедии чиновники деятельно соболезновали и обещали.

Ответ без комментариев, дословно:

«Департамент здравоохранения подтверждает, что по факту гибели пациентки в онкодиспансере медучреждение готово выплатить компенсацию её родным. Вместе с тем это возможно сделать по решению суда. Если оно будет принято, власти выполнят свои обязательства строго в соответствии с законом».

… Я тут всё сыпала «важными документами». И долго думала, называть ли, откуда они у нас. Спросила сам «источник». Называй, говорит, готов и в Следственный комитет, и в суд.

Николай Огнерубов, хирург-онколог с 34-летним стажем, доктор медицинских наук, профессор, долгое время работал в воронежском диспансере и руководил кафедрой онкологии в нашей медакадемии имени Бурденко. Его имя знают даже те, кто – слава Богу – никогда не сталкивался со словом «рак». Огнерубова выгнали отовсюду в 2006-м.

– Именно после того, как я стал живо интересоваться этим злосчастным «Терагамом» и пытался предать огласке, – уверен профессор. – Я предполагал, что с ним, вероятно, могли провернуть тёмную схему, и лечить людей на таком аппарате опасно. Писал даже в Генпрокуратуру. Но моё письмо спустили обратно в диспансер, ответы на вопросы готовила одна из замов Николая Чевардова. Оттуда я и узнал о стоимости контракта и фактической сумме в платёжке, о «посторонних» сертификатах… В прессе появилось несколько публикаций, где я задавался вопросами о странном облучателе, но почему-то никто – ни те же прокуроры, ни медицинские чиновники – не отреагировали и не проверили эти факты.

Оговорюсь. Огнерубова в своё время обвиняли в склочности, взяточничестве и даже – страшно сказать – национализме. Но не доказано. Зато подтверждается то, о чём говорит он. Сейчас к Николаю Огнерубову ездят лечиться из Воронежа в Тамбов, где профессор работает в местном госуниверситете, возглавляя кафедру онкологии при медицинском институте.

ВАЖНО

Кто всё-таки сделал «аппарат-убийцу»?

Да, оказалось, ещё не все понимают, что происходит, поэтому  повторение пройденного.

Я лично разговаривала с представителями двух заводов в Чехии – Isotrend и UJP PRAHA. Кто из них что говорит, мы знаем.

В документах на аппарат – кроме постороннего сертификата UJP – указан «изготовитель Isotrend». Он же написан на самом облучателе: фото делал Росздравндазор во время проверки, эти фото есть.

По итогам той же проверки (официально, в открытом доступе, просто надо поискать) – полное несоответствие нашего «Терагама» ни одному легальному своему «родственнику». И теперь вовсе похоже на то, что его могли смастерить в подпольном кружке «юный техник».

Но. Читаю воронежские новости. Нет, говорят мне в одной заметке, «Терагам» всё-таки сделала UJP PRAHA. Только отказывается признавать. А Isotrend – он от неё «отпочковался» (это авторское), прихватил с собой несколько ядерных установок и продавал их по старым сертификатам, пока не сделал свой. Не верьте в заговор, облучатель легальный.

Понимаю: можно завернуть «не в ту газету» селёдку и ничего не изменится. Но источник радиации…

Не поделиться удивительной новостью с компанией UJP PRAHA я не могла.

– Марина, – пишу их менеджеру Марине Линхартовой, – объясните, как это интерпретировать.

И Марина – спасибо, уже в третий раз, на чистом русском – отвечает так:

«Наша компания не является производителем предметного аппарата, установленного в г. Воронеже. Мы его не поставляли, мы не проводили его монтаж, мы не осуществляли его сервис. Никакой другой интерпретации быть не может».

Кстати. Писали в тех новостях и том, будто «Терагам» после трагедии вновь на удивленье всем работает прекрасно, а что убил человека – случайность…

Не поленитесь пролистать наверх и ещё раз пройти по ссылке на заключение Росздравнадзора.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Редакция «МОЁ!» направила запросы в Росатомнадзор и воронежский Росздравнадзор. Это же невероятно интересно, как они умудрялись 14 лет успешно проверять несуществующий аппарат. Ответов пока не получили.

Следственный комитет занимается делом о «причинении смерти по неосторожности» и от комментариев воздерживается.

А чтобы вы яснее представили себе картину «онкология в Воронеже» – ещё пара красок. Есть у нас на улице Остужева новый суперсовременный «Межрегиональный медицинский центр ранней диагностики и лечения онкологических заболеваний». Его основатель – депутат Облдумы Андрей Благов, владевший огромным медицинским бизнесом. А генеральный директор – бывший главврач онкодиспансера Николай Чевардов. Тот самый.

Недавно в Железнодорожном суде в отношении Николая Ивановича рассматривали уголовное дело о незаконном предпринимательстве с особо крупным доходом в 41 миллион рублей. По версии следствия, пять лет его онкоцентр лечил людей с помощью радиотерапии (в том числе делал опаснейшие операции «Кибер-нож») без лицензии Росатомнадзора, заключая госконтракты. Один из главных заказчиков – наш онкодиспансер, его пациентов переправляют в частный центр на операции, которые в самой госбольнице делать пока не могут.

Николаю Чевардову грозило до пяти лет колонии. Но 25 апреля судья Александр Гурьев дело прекратил, оштрафовав его на 25 тысяч рублей.

На запрос «МОЁ!» об уголовщине Николай Чевардов ответил. Привожу практически дословно:

«Центр имеет все необходимые лицензии, в том числе по онкологии и радиологии. За все время работы со стороны надзорных и контролирующих органов не поступали замечания, связанные с соблюдением законодательства о лицензировании.

Лечение на радиологическом оборудовании, включая лечение по контрактам с Воронежским областным онкологическим диспансером, осуществлялось в соответствии с предъявляемыми к исполнителю условиями, указанными в конкурсной документации и в контрактах.

Решение о допуске к участию в аукционе принимала комиссия на основании рассмотрения аукционной документации, в том числе проверки наличия необходимых лицензий. После заключения договоров по итогам аукциона центр проводил лечение на радиологическом оборудовании в соответствии с имеющимися лицензиями по онкологии и радиологии.

По данному вопросу центр в 2018 году письменно обращался в Минздрав России, получено официальное письменное разъяснение профильного департамента, согласно которому центр мог оказывать услуги по контрактам с Воронежским областным онкологическим диспансером на основании имеющихся лицензий по онкологии и радиологии. Штат центра имеет достаточное количество врачей-радиологов с необходимыми сертификатами».

К слову. Прекращение уголовного дела с судебным штрафом НЕ даёт права на реабилитацию.

…Как бы то ни было: серые схемы поставок медоборудования работали и работают. В интернете совершенно свободно торгуют теми же б/у томографами, как на барахолке.

И поэтому мы продолжаем своё расследование.

В ДВУХ СЛОВАХ

Для тех, кто не осилил полный текст нашего расследования, даём краткий пересказ в пяти пунктах:

1. После масштабной проверки федеральный Росздравнадзор признал: облучатель «Терагам», привезённый в онкодиспансер Воронежа 14 лет назад и 22 мая убивший пациентку, не был зарегистрирован в России и напрямую угрожал здоровью и жизни людей.

2. Специалисты выяснили: аппарат по своим параметрам не вписывается ни в один образец, который прошёл в нашей стране клинические испытания и признан безопасным. Средства защиты, установленные на нём, не срабатывают. Даже в документах по эксплуатации не прописаны важные моменты – например, как часто нужно проверять и менять элементы, отвечающие за безопасность. Не исключено, что облучатель могли собрать из «левых» агрегатов на какой-нибудь подпольной фабрике б/у-шной медицинской техники.

3. Онкодиспансер не смог внятно объяснить, когда и кто после 2017 года проводил техобслуживание аппарата. Не смог предъявить документы о том, что персонал больницы прошёл обучение работе на таких облучателях. Не только журналистам, но и федеральным экспертам.

4. Судя по документам, которые попали в редакцию «МОЁ!», контракт на поставку «Терагама» заключался на сумму в 35,9 миллиона рублей, а фактически за него заплатили 25,3 миллиона. Почему так дорого и куда могли деться 10 с лишним миллионов, в облздраве нам пока не ответили. От экс-главы департамента Евгения Мезенцева (он руководил им в 2005 году) и бывшего главврача диспансера Николая Чевардова (при нём покупали аппарат) комментариев о «Терагаме» также нет.

5. Между тем, серые схемы поставок медицинского оборудования по-прежнему в действии. В интернете свободно торгуют б/у томографами и прочим. А недавно выяснилось, что наш разрекламированный новый онкоцентр на Остужева, по версии следствия, пять лет работал без лицензии Росатомнадзора. При этом выигрывая многомиллионные госконтракты. Возглавляет центр Николай Чевардов. В отношении него возбудили уголовное дело о незаконном предпринимательстве с особо крупным доходом. Но дело прекратили, оштрафовав Николая Ивановича на 25 тысяч рублей.

ОБНОВЛЕНИЕ

3 июля редакция «МОЁ!» получила ответ на запрос от Донского межрегионального территориального управления по надзору за ядерной и радиационной безопасностью Ростехнадзора (оно находится в Нововоронеже).

Мы спрашивали, напомню, как их специалисты 14 лет проверяли незарегистрированный облучатель. Ответ на трёх страницах за подписью главы Управления Виктора Каткова. Но суть в одном абзаце.

По закону Ростех(атом)надзор не должен вести реестр подобных аппаратов. У него есть лишь реестры организаций (которые работают с источниками радиации) и, собственно, выданных этим организациям лицензий. И при проверках специалисты не смотрят на техническое состояние медтехники, потому что — цитата — «целью проверок является соблюдение норм и правил в области использования атомной энергии и выполнение условий действия лицензии».

На вопрос о том, имелись ли нарекания при проверках воронежского онкодиспансера и какие, в ведомстве не ответили.
ОБНОВЛЕНИЕ

3 июля нам в редакцию позвонили из онкоцентра на Остужева и попросили опровержения: «Вы написали, якобы у нас пять лет не было лицензии Росатомнадзора, а она была — всегда

Видимо, в какой-то момент в общении со следствием, судом и самим онкоцентром у нас произошёл «разрыв коммуникации» и мы по-человечески друг друга неправильно поняли. Лицензии действительно не было. Только — вот в чём неточность — не Росатомнадзора, а Министерства здравоохранения: на медицинскую помощь, в том числе, «по радиологии и радиотерапии в условиях дневного стационара». И претензии у следствия были именно по ней. Этот документ онкоцентр получил лишь 16 апреля 2019-го от нашего облздрава. Незадолго до прекращения уголовного дела.

Что касается Росатомнадзора, то из клиники мне скинули лицензию от 30 мая 2013-го. Она даёт право на обращение с источниками радиации — облучателями, аппаратом «Кибер-нож». Её выдавали на пять лет, и в 2018-м онкоцентр её благополучно поменял.

Это прекрасно, что мы всё-таки друг друга услышали и внесли ясность. С удовольствием исправляюсь и желаю здоровья всем пациентам онкоцентра. И — напоминаю Николаю Ивановичу Чевардову о нашем первом редакционном запросе в его адрес — о покупке «Терагама».