МЫ ПОМНИМ!

Расскажите о своих близких, переживших годы Великой Отечественной войны

Проект «Мы помним. Воронежское сражение день за днём» реализуется при спонсорской поддержке Гражданского собрания «Лидер»

От лагеря спасла язва желудка

От лагеря спасла язва желудка

Эта примечательная история о моем прадедушке, воевавшем во время Второй мировой войны, была рассказана моим дедом моему отцу и, соответственно, моим отцом мне. И сейчас я хочу поделиться ей с вами

Родился Щеголев Алексей Иванович в 1906 году. Когда ему исполнилось 35 лет, началась война, и он, как и все, был мобилизован в армию. Служил он тогда в Приморских войсках, 16 октября 1941 года участвовал в обороне Одессы, но по причине угрозы немцами Севастополю вся Приморская армия была переброшена туда по воде. Естественно командование осознавало всю бесполезность и бессмысленность этих действий, так как численность немецких солдат и их вооружение значительно превышало наше. Еще до начала обороны Севастополя городу уже был подписан смертный приговор. И единственная надежда была на отлично укрепленный Севастопольский оборонительный район (СОР), который к началу Великой Отечественной войны являлся одним из самых укреплённых мест в мире.

Оборону Севастополя я описывать не буду, так как об этом можно прочитать в любой военной энциклопедии, назову лишь некоторые факты, которые стараются не афишировать (хотя про них всё равно все знают). Как пишут некоторые источники: "оружия не хватало», это, конечно же, так, но его не только не хватало — одна винтовка была на пятерых солдат, и они были вынуждены дожидаться смерти своего товарища, чтобы забрать винтовку и занять его место. Поставка в город продовольствия и боеприпасов, была чрезвычайно нестабильна и еды, как и вооружения катастрофически не хватало.

29 июня 1942 года с падением инкерманских высот, судьба Севастополя была решена. Остатки Приморской армии — более 30 тысяч человек, не имеющие боеприпасов, продовольствия, пресной воды, госпиталя — пытались укрыться в пещерах, расположенных в крутых склонах, ожидая эвакуации. Тут же находился и Алексей Иванович, сумевший без единого ранения пройти все сражения. Ожидание возможной эвакуации так ни к чему и не привело. А в это время Ставка Верховного Главнокомандования отдала приказ на эвакуацию: «Около 700 человек начальствующего состава были вывезены подводными лодками». Эвакуация же остальной части военнослужащих, в том числе и раненых, не предполагалась.

Не дождавшись эвакуации, остатки армии попытались прорваться в горы, но это не удалось практически никому, и большинство было взято в плен или расстреляно. Алексея Ивановича тоже взяли в плен и отправили куда-то на окраину Германии в концлагерь.

3 года он просидел в лагере. Его жизнь там совершенно ничем не отличалась от повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Как говорил сам Солженицын: «Достаточно описать только один день заключенного в концлагере, чтобы описать всю его жизнь там» (за точность цитирования не ручаюсь). Мой прадедушка был человек рукодельный и постоянно всем помогал: у кого-то рубашка порвалась, кто-то заболел, просто скучно стало, все шли к Алексею Ивановичу за помощью, и он никому и никогда не отказывал.

И вот, наконец, настал 1945 год. Никто еще тогда в лагере и подумать не мог, насколько сильно этот год изменит их судьбу. В начале года Алесей Иванович начал ощущать постоянную, неутихающую боль в животе. А еще через месяц он сам себе поставил страшный диагноз — «язва желудка». Такую болезнь на поздней стадии тогда не то что в лагере, но и в самых лучших больницах никто не мог вылечить. И ему ничего не оставалось, кроме как ждать. Ждать смерти.

Но вот, как-то проснувшись одним солнечным (во всех смыслах) утром, все с удивлением обнаружили полное отсутствие какой-либо охраны. Кто был посмекалистей, сразу сообразил, что, видимо, где-то рядом неприятель, а если это так, то это могло означать, лишь одно — немцы терпят поражение. Идти из лагеря было некуда, да и ходить уже тогда мало кто мог, большинство людей были так слабы, что многие даже говорили с трудом. Поэтому оставалось только ждать, пока кто-то придет.

Ждать пришлось недолго, первыми пришли американцы, обнаружив в лагере многих своих соотечественников, которых они забрали с собой, остальным же указали дорогу к немецким продовольственным складам и ушли. Кто еще мог ходить, приносили провизию для остальных. Но шансов выбраться из лагеря становилось все меньше и меньше. Многие уже считали себя обреченными на погибель, в чужой, враждебной стране. Но этого просто не могло случиться, и в очередной раз в лагерь наведались все теже американцы. На этот раз они оказались солидарнее и предложили всем желающим поездку в США и оформление там гражданства, для тех же, кто не хочет туда, ехать они пообещали передачу всех советским властям. Но предупредили, что те, кто захочет вернуться в СССР, обречены на такую же участь, как и тут, то есть снова лагерь. Однако многие в силу патриотических соображений отказались ехать в Америку и решили вернуться на Родину. В числе их был и мой прадедушка, уже не сомневающийся в своей неизбежной гибели от язвы желудка.

И вот они переданы в руки советских властей. Каждый проходит проверку врача и снова отправляется в лагерь. Когда подходит очередь Алексея Ивановича, врач, естественно, обнаруживает язву желудка и, понимая его обреченность, решает отпустить его. Наконец-то удача улыбнулась ему, но она не только улыбнулась, она смеялась вместе с ним.

Когда Алексей Иванович вышел на улицу, с твердым намерением приехать домой в Воронеж, чтобы последний раз взглянуть на свою семью и проститься со всеми, его, неожиданно, догнал какой-то молодой человек и, представившись ему врачом, попросил выслушать его. Он, оказалось, был одним из членов врачебной комиссии и сказал, что все слышал о его болезни, и предложил провести экспериментальную операцию. Также, предупредив, что на практике такая операция еще ни разу не проводилась и шансы выжить очень малы. Но так как терять ему было нечего, то он без лишних раздумий согласился. И чудо произошло — операция прошла успешно, не веря своему счастью Алексей Иванович, страстно благодаря молодого доктора, отправился домой.

Через 30 лет, в середине 70-х годов, этот уже немолодой и довольно-таки знаменитый доктор, нашел своего первого пациента, моего прадедушку и продемонстрировал его перед своими студентами как один из первых удачных случаев по удалению язвы желудка на поздней стадии.

Прислать рассказ